Каде перебила его:
— В прошлом году он перестал брать учеников. Объявил, что работает над трактатом о… — Она умолкла и спрятала лицо в ладонях.
Шагнув к ней, Томас отвел руки Каде от лица. Она не плакала. Томас рассчитывал увидеть слезы и ярость, однако в этом раненом молчании было больше горя.
— Мне нужна твоя помощь.
Каде поняла, что он взял ее за руки, и высвободила их. Она встала, отошла на несколько шагов и, не поворачиваясь, сказала:
— Я ухожу отсюда. Так собиралась я сказать Галену, когда услышала, что ты называешь его Грандье.
— Почему?
Каде долгим взглядом поглядела на него. На этот раз по щекам ее текли слезы, однако на лице было уже знакомое напряженное выражение.
— Мне больше нечего здесь делать, в особенности теперь.
Но он все-таки рассказал ей содержание своего плана о том, как предполагал, что Дубелл прикроет их бегство в Бель-Гарде — ближайший обороноспособный пункт, которого можно было достигнуть до наступления ночи. Она слушала не перебивая. Прежде чем уйти, он сказал:
— Одно дело бежать от своего страха, другое — уйти от прошлого. Ради себя самой убедись, что понимаешь разницу.
Чертовски напыщенно выразился, подумал он теперь.
Первый из цепочки в шесть фургонов, загруженных ранеными, пережившими вчерашнюю ночь, уже пересек ворота и выкатил на замерзшую грязную улицу. Их окружала половина уцелевших цистериан и большой отряд слуг и челяди, состоявший из мужчин, женщин и детей. Томас, пожалуй, не стал бы разделять цистериан, однако знал, что они будут подчиняться его приказам в отличие от альбонских рыцарей. Вивэн с несколькими цистерианами также находился в отряде Томаса.
Так было здорово оказаться снаружи, в движении! Внутри стен уже начинало казаться, что все вокруг удерживается лишь тонкими нитями, которые вот-вот порвутся.
Томас посмотрел на своих людей, державшихся возле ворот. Басера проверял кремневые пистолеты, пристроенные к седлу. Томас тоже взял с собой два длинноствольных пистолета и шпагу с широким кавалерийским клинком. Дуэльное оружие было переброшено через плечо.
Крупный вооруженный отряд с одним лишь фургоном, нагруженным припасами, оставил ворота и отправился по улице в противоположную сторону. Это уходил граф Дансенни, решивший забрать свою семью, челядь и кое-кого из дворян, неспособных выдержать резвой езды. С ними направились и некоторые альбонцы; Томасу оставалось только гадать, велики ли их шансы.
Уезжал граф не оглядываясь, однако все же издалека на прощание помахал им рукой.
Все это имело известное сходство с погребальной процессией.
Люди оставили стену дворца. Томас надеялся, что фейри и Грандье не сумеют догадаться о том, что это значит, — по крайней мере сразу.
Последний фургон выкатил из тени башни Принцевых врат, и Томас дал знак ожидающим его гвардейцам.
Капитан пришпорил коня, и они взяли с места; стук колес двух экипажей, выкатившихся в ворота, открыл всеобщее шествие по тихой улице.
За экипажами двигались Лукас, два десятка гвардейцев, все оставшиеся цистериане и немногие добровольцы из числа альбонских рыцарей. Замыкали кавалькаду последний отряд гвардейцев и войско альбонцев.
Грандье мог предвидеть их бегство. Он представлял, что им придется трогаться именно сейчас, прежде чем снег завалит улицы. Оставалось только надеяться, что этим его предвидение и ограничится.
Мимо замелькали высокие дома и променады дворцового квартала. Уголком глаза Томас заметил, как споткнулась и упала лошадь. Он не видел только вылетевшего из седла седока.
Началась атака. Крупная крылатая нежить ударила по первому экипажу и отлетела, соприкоснувшись с гвоздями, усеивавшими его крышу. Однако карета дрогнула под ее весом и упала набок, сломав оба колеса. Кучер выскочил, кони забились, с ржанием пытаясь выпутаться из упряжи. Вторая карета остановилась: фейри посыпались с крыши, начали выпрыгивать из снега и грязи на мостовой.
Томас развернул коня, отряд гвардейцев и цистериан окружил оба экипажа. Они разместились возле каменной стены укрепленного городского дома.
Томас посмотрел на второй отряд. Если Ренье не выполнил его инструкции… Нет, и войско альбонцев, и его люди отделились от остающихся, вместе с фургонами направились вверх по Цветочной, в отчаянной скачке пытаясь достичь городских ворот. Он видел, как улицу сразу перекрыла иллюзия — беспорядочная толпа всадников, в смятении кружащая по улице.