Она здесь, она сделала это! Мгновение спустя он увидел, как Каде соскочила с задника экипажа, которым правил Берхэм, и исчезла в созданной ею иллюзии. Томас надеялся, что Дубелл прикроет отступление второго отряда, однако, к счастью, он не успел рассказать старику о своей идее. Каде могла осуществить это с помощью чар фейри, против которых не властны ни эльфы, ни Грандье, но до этого мгновения он не был уверен в ее согласии.
Кареты были пусты, если не считать кучеров. Равенна, Роланд и Фалаиса ехали верхом посреди отряда альбонцев, в фургонах находились припасы, раненые и гвардейцы. Равенне уже случалось путешествовать верхом во время войны в условиях не менее отчаянных, Роланд справлялся с конем лучше, чем со всяким другим делом, а Гидеону было приказано следить за Фалаисой и, если потребуется, привязать ее к седлу. А что, если за событиями следит и Грандье? Томас не сомневался, что его личное присутствие возле карет должно добавить суматохи происходящему.
Ну а потом налетели фейри, и времени на беспокойство за остальных уже не осталось. Оба пистолета Томас опорожнил, метя в крылатую тварь, опрокинувшую первый экипаж, когда она вновь нырнула на них, а потом принялся рубить палашом окружившую его коня нежить. Поблизости прогрохотал пороховой взрыв, раздались крики раненых людей и коней — у кого-то в руках разорвался небрежно заряженный пистолет.
Кони были приучены во время битвы лягаться, и их железные подковы поначалу отгоняли фейри. А потом Томас увидел, как упал Басера, мгновение спустя что-то ударило в бок его кобылу. Капитан успел спрыгнуть, и лошадь, вырвав уздечку, вскочила и бросилась бежать. Пока Томас вставал на ноги, на него сзади запрыгнул кто-то из фейри и вновь повалил на землю. Капитан изогнулся и ударил локтем назад, ожидая удара бронзовым кинжалом… Тут рукоять шпаги, по-прежнему остававшейся у него за плечами, соприкоснулась с головой фейри. Плоть нежити зашипела, и тварь с воплем отскочила.
Поднявшись, Томас клинком расчистил себе дорогу к стене дома и припал к ней спиной. Рукоять была липкой от крови — должно быть, его собственной, — хотя он и не почувствовал, что его ранили. Капитан заметил, как рухнула вторая карета, как закишели над ней бесформенные черные эльфы, с мрачным удовлетворением предвидя ожидавшее их разочарование. Томас пожалел, что Каде вообще отправилась с ними. Он надеялся, что она издали следит за иллюзией, успев отъехать подальше.
Над воплями и криками людей, коней и фейри послышался треск двери, поддавшейся где-то в стене дома. Он уже намеревался отправиться в ту сторону, на случай, если кто-то сумел проникнуть в дом, предоставляющий возможность для отступления, но тут к нему, отчаянно размахивая мечом, подступил один из утративших человеческий образ прислужников воинства. Шагнув вперед, Томас пронзил его горло уколом клинка, и тут что-то кольнуло его самого в ногу, как раз над правым коленом. Ничего особенного, пчелиное жало. И вдруг земля качнулась навстречу ему, а потом все исчезло…
11
Когда Каде постаралась найти хоть какое-то убежище возле стены дома, когтистая лапа зацепила ее за плащ и волосы и развернула. Перед ней оказался богль, приземистый уродец с грязно-серой кожей, под пронзительными желтыми глазами его играла ухмылка. Вытянув из холодного воздуха горстку блесток, Каде метнула чары в глаза твари, наградив ее, увы, временной слепотой… Нежить в перепуге бежала. «Проклятые твари, — размышляла она, увертываясь от одной из карет с несущимися конями. — Почему им дозволено существовать, я этого не понимаю». Если уж ей суждено вернуться в Фейр, остаток своей жизни она посвятит истреблению его обитателей с лика земного.
Каде припала к стене дома как раз вовремя: дверцы повозки распахнулись, и из нее посыпались мужчины. Частное войско… Нет, за ленты шляп были заткнуты белые и красные полоски — цвета городской стражи. Обученный отряд.
Она ощутила далекий жар железа, подмешанного в штукатурку стены. Близость к такому количеству этого металла заставила ее насторожиться, однако с самого утра Каде не ощущала каких бы то ни было эмоций. Она не могла удалиться отсюда, настолько непереносимой была перспектива возвращения в Нокму, где ее ждет одиночество наедине с собственными мыслями. Нечто крепкое, но нематериальное — подобно сжимавшему несколько часов ее горло комку — удерживало ее от решительных действий.