Потом армия встала, заполнив ущелье до самых врат. И сам царь Яромир, перед Первой Заставой, полураскрытыми вратами, чей движущий механизм так никто и не починил, произнес краткую, но полную величия речь. На красногривом коне, в богатых, изукрашенных золотом и драгоценными рубинами ламинарных доспехах, он салютовал ратникам своим парадным Золотым Мечом.
— Ратники! Добрые жители Брайдерии! Славные мужи великого народа! То, что происходит сейчас отложится на памяти поколений! Не как позорное вторжение! Не как кровопролитная война, подлая во всем своем лицемерии! — государь был прирожденным оратором, и как никто другой умел подстегнуть своим твердым голосом. — Этот день запомнится не как битва за царя и свой отчий дом! Этот день, на века войдет в историю, как момент суровой доблести отцов и сынов Брайдерийского царства, не убоявшихся зла! В самый лютый час Зимы, в момент слабости Светлых Богов, принявших на свои плечи всю тяжесть ответственности за род человеческий! И, не считаясь с потерями, не убоявшись стрел, сулиц, когтей и клыков врага, принесших мир на землю! Поборовших оковы вечного хлада и вернувших Весну! Вы сражаетесь не за себя, а за окончательную победу наших Богов! За будущее!
Золото-алый с васильковыми цветами личный вымпел государя трепетал в руках одного из телохранителей Яромира. Тогда как остальная троица сгрудились вокруг знамени, и крепко стиснув оружие являли всему войску не только богатое убранство, а несокрушимую силу престола, крепко стоящего даже на проклятой земле Триградья. На лицах воинов — заросших, с обмороженными щеками и носами, с голодными глазами — выступало выражение общего подъема, воодушевления. Даже самые отвратительные по виду хари, при мыслях о величии своего дела переполнялись гордостью. Готовностью к предстоящей битве.
— Принесите эту победу Семарглу! Принесите будущее роду человеческому! — глас царя взлетел на самую высокую ноту, отдаваясь в ушах рокотом грома и шумом пожарищ: — Принесите голову Дракона Триградья мне! Вперед сыны Брайдерии! Над нами солнце и мы… победим!!!
Насколько сильна была клокочущая ярость в речах царя, когда он говорил про мою голову, настолько ярок был отклик брайдерийцев, чья священная ненависть, казалось сама по себе заставит рухнуть Дасунь-крепость во второй раз. Это было невероятное и захватывающее ощущение — ярость и запал просто циркулировали в толпе перекидываясь на каждого, усиливаясь и заставляя кричать, хотеть бросится в бой. Убить, растерзать ненавистную гадину. На это чувство поддался громко читающий молитвы-обращения к Богам Милош. Наши ученики, бросившие готовится к бою и осеняющие благословениями воинские ряды. Только я молча улыбался.
— На штурм!!! — взревел, указывая острием меча на Первую Заставу Бранибор, в своем подбитым волчьим мехом и продубленным холодами плаще, поверх юшмана. Его клич подхватили и все войско двинулось вперед ведомое воеводами.
Царь вместе с ближайшим окружением поехал назад, к разбиваемой в ущелье ставке главнокомандующего.
Антрацитовые стены с прорубленными в грубом, непокорном камне окнами за длинным столом восседали трое. Металлическая маска синевато поблескивала в редких лучах света, падающих сквозь массивные прутья защитных решеток на окнах.
— Итак линия защиты выработана в точности, — насмешливо поинтересовался сухопарый мужчина с совершенно лысой головой и породистым гладковыбритым лицом. — А нам уготована судьба не много не мало приманки.
Велари послала собеседнику томный взгляд из-под накрашенных ресниц.
— Так оно и есть. Построив порядка десятка предположений я пришла к выводу, что здесь должно случиться нечто неприятное. Либо нас используют, чтобы отвлечь внимание от чего-то более важного, либо здесь должна быть какая-то ловушка. Другого объяснения я не нахожу.
— Мыслишь в правильном направлении, девочка, — похвалил мужчина, сложив пальцы домиком. — В любом случае штурм пережить вам не дано.
— Собственно поэтому нам и потребовалась ваша помощь, — глуховато произнес скрытый под маской Дракона Триградья. — Что такое?!
Последняя фраза адресовалась вовсе не собеседникам, а по-хозяйски распахнувшему ногой дверь пехотинцу. В переговорную комнату без спроса вломился десяток солдат в аспидных панцирях. Недвусмысленно направленные в сторону хозяина Крепости мечи, дали понять, что происходит нечто незапланированное.