Крик оборвался как заткнутый пробкой. Прощай, белый маг.
Равнодушно отвернувшись от беззвучно упавшей сначала на колени, а потом навзничь обугленной фигуры мага я вошел в свой Центральный Зал Створки мягко сошлись позади.
— Здравствуй, Дракон! — поприветствовал меня человек в металлической маске, сидящий на троне в небрежной позе владыки. Прильнувшая к его локтю женщина молча коснулась пальцем лба.
— Теперь, когда ты вернулся, я могу считать свой долг уплаченным. И мне больше не нужно вот это, — маска полетела на пол. Даже с расстояния в добрую сотню шагов я рассмотрел как светился его алебастровый глаз. Насквозь пронизывая личину сотника.
— Рад, что ты все так же весел, Тольяр, — небрежно заметил я, приближаясь к центру зала, по опаловой мозаике пола.
— Здравствуй, Грай, — надтреснуто сказал, беззвучно выходя из-за трона мужчина в одежде невольника. — Уже и не чаял увидеть тебя живым.
— Рад, что ты все так же хитра, Велари. Это же твоя идея была, выпустить его, да? Честно говоря, я тоже не думал, что ты еще дышишь. Но это не принципиально. И легко поправимо.
— Ты же не станешь делать никаких глупостей, Дракон? — женщина указала куда-то за левый подлокотник трона. Там, не замеченный мною сразу, сидел связанный по рукам и ногам Реваз. Седая голова свисала на грудь, изо рта торчал кляп. Он был без сознания.
— В сущности к вам у меня вопросов до теперь не было. Сидели бы, не чирикали… но теперь появляются.
— Не приближайся ближе! — предупредил меня Тольяр. — Еще шаг и от тебя мокрого места не останется!
— Смелое заявление, — развеселился я, делая тот самый пресловутый шаг. — И что же ты мне…
Фиолетовая пыль поднялась с пола и закружившись вокруг меня превратилась в темноту. Жадную до живой плоти, невероятно голодную темноту. Очень желающую меня. Всего, до последнего кусочка. Застонали, завопили в ушах сотни голосов требуя чтобы я присоединился к ним. Растворился в страданиях, устилающих путь к бессмертию. Когда-то в сходных условиях я мог только бессильно браниться, наблюдая как мои маги и воины превращаются в живых мертвецов, беспомощные перед неведомым чародейством.
Сейчас, получив способность манипулировать магическими потоками, буквально видеть волшбу насквозь и подкрепив их знанием теории я невольно проникся уважением к умениям своего врага. Заклинание не строилось по формулам. Оно не питалось потоками постоянной магической силы.
Такой возможности Альбиард был лишен моими стараниями. Некогда его мощь скрывалась в волосах — прислужники постарались на славу, навсегда лишив его волосяного покрова. Но сейчас мне стало понятно, что я чего-то не учел. Мой отец имел другие источники силы — чем иначе можно было объяснить это странное чародейство. С которым, откровенно говоря я не мог сделать совершенно ничего. Прямо как когда-то, мог только наблюдать. И непосредственно участвовать. Фиолетовая пыль разъедала стальные пластины и чешуи кольчуги, проскальзывала в поры кожи, расширяя, пронизывая, заполняя собой. Вытесняя из тела прежнюю сущность.
Альбиард встал справа от трона, опершись худым плечом о высокую спинку. Тольяр заворожено сверкал глазом, а Велари настороженно прислушивалась к чему-то несущественному для меня. Может к затихающему шуму битвы.
Фиолетовая пыль стала тонкой, но бесконечно прочной пленкой, как кокон облепив каждую частицу меня. И сыпалась внутрь, сыпалась как песок, заполняющий стеклянную клепсидру. Засбоили легкие, отторгая воздух, заставляя давится и судорожно дергать головой.
— Ну что, — с толикой неуверенности начал Тольяр. — Наша задача исполнена, все стороны получили повод для удовлетворения интересов. Не станем мешать вашему приятному разговору.
Он поднялся было, но тяжелая, как у заправского рудничного каторжника, ладонь вернула его на место.
— Еще не все. Останьтесь пока. До окончания нашего приятного, хотя и такого скорого разговора. Грай-Грай, вот уж не думал, что получу свободу и утолю жажду мести в один день. Надо будет объявить его днем моего рождения, или каким-нибудь другим национальным праздником.
Фиолетовая пленка истончилась, приобрела непробиваемую прочность. То что нельзя победить, можно обернуть себе на пользу. В последнее время я все чаще убеждаюсь в верности данного утверждения.