— Броня! — потребовал я, разглядывая покрывающуюся черными пластинами руку. Концентрированный мрак потеряет в своих недрах все, что может угрожать мне. На глазах у обомлевшей тройки пыль превратилась, из фиолетовой в черную. Заполнила пробелы в моем доспехе, делая броню брайдерийского сотника глухими кавалерийскими латами.
Прогибая окружающий мир под тяжестью доспеха, легкого как пушинка я швырнул себя вперед, отталкиваясь от лопнувшей мозаики сегментированным носком.
— Ой-е! — шокировано вскрикнул Тольяр, оказываясь на ногах и заслоняя грудью Велари. Из-под черной парчи улыбнулась дуга сабли. Но мне не было до них никакого дела. Альбиард широко раскрыл объятия, снесенный с ног ударом грудь в грудь. Темные своды и темный же пол, перемешались в моих глазах, когда мы покатились куда-то к дальней стене. Не давая Альбиарду опомниться я схватил его лысую голову и с хрустом повернул ломая шейные позвонки, а после ударил бронированным наколенником в грудь отшвыривая тщедушное тело.
Убить человека просто. Если знать куда бить. Но вся проблема заключалась в том, что мой отец не был человеком.
Тольяр и Велари, словно дети взявшись за руки в странном оцепенении наблюдали за разразившимся посреди зала боем. Они видели как Дракон в своих грозных черных латах из самой Тьмы с легкостью отбросил тело их союзника прочь. Но вместо того чтобы застыть на холодной мозаике с изображением заходящего солнца безжизненной тряпкой, Альбиард уверенно поднялся на ноги. Хрустнули, срастаясь позвонки и недавний узник плавно повел руками вдоль всего тела. Кожа его залучилась лиловым сиянием, пробивающимся через грубую нитку робы. Взбесившиеся от этого неживого света тени запрыгали по залу, норовя отвести взгляд от Альбиарда, запутать мысли, ослабить руку.
— Не смотри! — опомнившийся Тольяр закрыл Велари собой, прикрывая её лицо ладонью, и сам зажмурив человеческий глаз. Второй глаз видел как Дракон тоже пораженный светом поспешно отпрыгнул назад, словно и не висели на нем тяжелые с виду доспехи.
Их общая слабость казалось, придала лысому сил. Подскочив к латнику он ударил его в аспидный нагрудник. Голой рукой. Лиловым кулаком, от которого при ударе посыпалась угасая, словно волшебная пыль, фиолетовая крошка. Живая тьма нагрудника покрылась болезненной хлябью, и ненадолго расступилась как схлынувшая вода, обнажив чешую сотницких доспехов. Вторая рука Альбиарда нашла уязвимое место, и разорвала кольчугу, вбивая сталь просто в тело Дракона.
Зал заполнился криками, ревами и натужными стонами. Противники кружили друг против друга обмениваясь быстрыми выпадами и ударами, как простые кулачные бойцы. Фиолетовое сияние облеченное плотью и воин в живых, разрастающийся щупальцами мрака доспехах. Тьма трусливо скользила от света, обнажая уязвимые места. Фиолетовая пыль, в которую отсыхая превращались частицы тела Альбиарда, заполонила весь зал. Повисла вокруг противников сверкающим облаком.
— Он не справится! — вырвавшись из-под опеки взволновано пробормотала Велари. — Держится только потому что Дракон растерялся от неожиданности! Нам нужно убираться отсюда, пока Дракон не одержал верх!
В этот момент лысый, изловчившись схватил Дракона за налокотник одной рукой и крутанувшись на носках вокруг собственной оси бросил комок живой тьмы в стену. Крепчайшая каменная кладка, восстановленная магией при столкновении с силой создателя не выдержала и похожий в латах на дикия Грай пробил камни спиной, исчезнувши под треск стены. Вытянувшиеся из пролома черные щупальца брони обвились вокруг рук и горла Альбиарда, выдернув его следом. Громыхнуло. Что-то взорвалось. С потолка посыпались мелкие обломки, гулко ударяясь о гладкий пол.
— Бежим! — решившись Велари, потащила Тольяра за собой обеими руками. — Бежим быстрее пока они не разрушили все вокруг!
— Постой, а как же он? — оставлять их былого соперника связанным в беспомощном положении парню откровенно претило. Реваз оглушенный и опоенный дурманом ничего не видел.
Из глубин дворца послышался холодящий душу скрежет — пробивая стену в нескольких местах одновременно в зал влетели отражаясь друг от друга и разбиваясь о пол длинные лиловые лучи. По Цитадели загрохотал зловещий смех. Кому именно он принадлежал было весьма сложно определить. Где-то в переплетениях коридоров остервенело зазвенело оружие — это подходило к концу затянувшееся сражение.