— Да нет времени! Посмотри вокруг, тут смертью разит! Бежим, говорю! — отчаянно уговаривала Велари. — Пока у нас есть хоть какой-то шанс!
Перед её большими напуганными глазами Тольяр устоять не смог.
— Кучнее собраться! Кучнее! Эй ты буряк безголовый, ты куда попер! — командуя отступлением своей дружины ругался воевода Хивар. — Кто там пасть раскрывает! Сказано всем идти колонной!
Красно-васильковые кафтаны с лисьими шапками грудились вперемешку с многочисленными отрядами поддержки, постепенно формируясь в колонну и втягиваясь в общий отход. Слева и справа от них зажатые между скал без суеты и спешки продвигались человеческие потоки. Кафтаны красные, червонные, золотые, опушенные волчьим и медвежьим мехом, рыбьи чешуи и толстые тройные кольца кольчужных рубах мешались в ущелье, как элементы зелья в алхимической реторте.
Хивар поминутно оглядывался на насупившуюся из-за горящего бастиона Цитадель. Еще не все остыли от горячки боя и там по-прежнему воевали их собратья. Но это уже не надолго. Знать бы еще зачем государь их отзывает когда победа уже так близка.
Может тут закопана какая-то военная хитрость?
— Воевода? — расталкивая широкой грудью недовольных алебардистов к Хивару подъехала на жеребце каурой масти какая-то незнакомая баба. Тупой приплюснутый нос воеводы прочувственно дернулся уловив запах благовоний исходящих от белой нежной кожи наездницы. Глаза быстро оценили богатую шубу и высокие сафьяновые сапожки, а также невероятно дорогие тонкие соблазнительно обтягивающие идеальные ноги брючки. Баба предпочитала одеваться по-балбарашски — тамошние мужики уже так измельчали, что стали забывать в чем разница с женщиной.
Похоже из царских шатров приехала. С такой надобно повежливее быть. Хотя кто вообще додумался баб на поле боя выпускать, что еще за дурь такая?
— Ну, — рассеченные губы обнажили плохие серые зубы воеводы. — Я воевода. И что?
Женщина тряхнула уложенными в необыкновенную очень высокую прическу золотыми (а главное чистыми!) волосами. Словно породистая кобыла. Отчего глазеющие на такое диво ратники аж с шагу начали сбиваться, грозя вывернуть себе шеи. Им бы дать сейчас волю, так живо бы приспособили бабенку к делу прямо тут, в трех шагах от логова врага!
— Я Рикона Виссарди, — надменно представилась красавица буравя Хивара голубыми глазами. — Первый помощник главы наблюдательного совета Алхимиков Республики Балабараш и доверенное лицо государя! У меня есть устный приказ Яромира о наступлении!
Говорила она быстро отрывисто и словно бы нехотя. Жалеючи, что говорит не с галантным кавалером, а с грубым мужиком, что всю жизнь по походам провел да двух слов без брани связать не может. И так это презрение зацепило Хивара, что даже не сразу до него дошел смысл слов.
Она, баба, приказывала от лица государя ему не отступать, а наоборот напасть! Да еще и навязывалась в попутчицы, как будто могла чем-то помочь.
— Ты чего такого говоришь, — неласково уставился воевода на богатую девку. — Каков еще приказ? Приказ для всех один! Ноги уносить. Царевы приказы человек специально обученный приносит, а не кукла размалеванная!
— Я лишь передаю приказы, — тщательно скрывая желание сорваться и заорать Рикона с толикой небрежности мужским жестом указала большим пальцем себе за спину. — Наш враг хитер и уже готовит ловушку. Зная, что его силы не бесконечны он тайно разместил пять тысяч своих слуг в подземных кавернах. И сейчас в переломе боя они должны ударить государю в спину. Затем и отводятся войска, ведь с минуты на минуту ожидается атака. Сейчас за дело примутся волхвы и начнется неразбериха. Поэтому государь и прислал меня — на тебя воевода возлагается ответственность захватить Дракона лично, пока остальные станут держать натиск. Награда за это превзойдет все твои мечты.
Воеводу согнул приступ резкого кашля от подхваченной на морозе простуды. Рикона же смотрела на него так, словно боялась заболеть чем-то неизлечимым.
— Не за награды воюем, — наконец проворчал Хивар, отхаркивая мокроту. — Не за гривны. За спокойствие свое и детей. За мир общий.
Тогда блондинка подвела своего скакуна вплотную к мышастому жеребцу воеводы, жутко недовольному таким соседством и внушительно проговорила:
— Мое дело только передавать. Это вообще не моя война и я сейчас мерзну здесь среди этих вонючих немытых мужланов только потому что попросил Его Царское Величество. Я сейчас развернусь и уеду обратно. А когда ты выведешь своих ратников, воевода, то тебе за это ничего не будет. Вообще ничего и никогда. Думаешь царь забудет, если ты ослушаешься его приказа, спрятавшись за формальностями? Всего хорошего… десятник.