— Или найдут способ поставить её себе на службу, чтобы расправиться с тобой! — резко прекратила ставшую неинтересной игру Астис. Опасно вести такие откровенные разговоры, но если уж Богиня соизволила пускаться во все тяжкие…
— Это будет даже интересней. Честно говоря, мне давно хотелось узнать, на что гожи мои бывшие собратья.
Безлюдная улица. Простые деревянные срубы ровными рядками межуются с небольшими садиками. Светлынь многолика. Как и излучающая тревогу Астис.
— Сумасшедший.
— Каким воспитали. Жаль только, что людишки так поторопились наказать магов и теперь у нас резкий недостаток тех, кто может шарахнуть чем-нибудь увесистей копья. М-да. Проклятый Харр подгадал очень удачный момент. А самое смешное, что большая часть власть имущих до сих пор не сообразили, откуда ветер дует и чем им это грозит. Я не пойму, ты решила в заботливую мамочку поиграть?
Она пожала плечами.
— Что ты можешь в этом понимать.
— Да уж где мне. Только вот что — не лезь. Не лезь в мои дела ни с советами, ни с помощью!
Женщина грустно посмотрела себе под ноги. Мне даже показалось, что со стыдом.
— Ох, не зарекался бы ты моей помощи, малыш…
И вернулась к своему занятию. Просто и ясно. Разговор окончен. Больше от неё ничего не добиться. Я пошел восвояси со значительно подпорченным настроением. Странно, зачем она сказала мне о тех трех ведьмах? Это имеет какое-то значение… или очередной скачок мыслей ополоумевшего Божества?
…Черная покосившаяся изба лежала среди высоких, занесенных снегом круч. Рогатая голова над крыльцом, весьма красноречиво свидетельствовала, что её обитатель не слишком религиозен. Из вырезанных в крупных бревнах окошек на все четыре стороны света лился неяркий свет. Дорог к дому не существовало. Снежные заносы тянулись до самых ступенек, затрудняя путь любому любопытному. В них уже виднелись следы когтистых лап и конских копыт, хотя рядом с избой не было ни одного животного. Сруб, хотя и скрученный, тем не менее был громадным по своему размеру и выглядел домиком для семьи великанов. Из не менее громадного сарая, позади избы регулярно раздавались клекот, взрыкивание, невнятная хриплая ругань, кукареканье и шипение. В общем все, что угодно кроме нормального конского фырканья. В печную трубу над избой не выходил дым. Напротив — она, словно хобот, время от времени втягивала в себя облака, порывы ветра, и неосторожную птицу, заставляя поверить, что дом живой. И весьма своенравный.
С неба кувыркаясь и перекидываясь на воздушных потоках спланировал багряный ворон, своим видом заставивший трубу поперхнуться очередной затяжкой. Из кирпичного жерла вместе с облачками сажи и скелетиками мелких птиц вырвался громоподобный звук, вроде кашля заправского курильщика. Ворон гордо сделав круг над острой крышей страшной хоромины порхнул под окном, снижаясь над снегами на высоту человеческого роста.
— Надеюсь все они уже собрались? — вступая на ступеньки крыльца, тихо спросил я. Мерх, с неодобрением копошащийся на сотканном из Тьмы наплечнике обиженно каркнул:
— Ну и почему тебе в голову приходит всякая гадость! Почему ты не можешь носить обычную одежду, а призвал эту… а ну прочь от моего крыла, сволочь! Эту ерундовину!
Тьме, притворяющейся доспехами и черным плащом, очень нравилось дергать ворона за крылья и щупальцами обвивать его когти. Аккуратно и весьма плотоядно.
— Потому что моя собственная одежда должна быть в целости и сохранности. А если я буду в своем белом камзоле сновать по всем злачным местам, то не напасусь новых. Ты ведь не забыл предупредить Её?
— Да не забыл, не забыл, Грай! Хочешь сам проверь! — раздраженно балансировал над ухом птах.
— Тихо! Не шуми. Разве не понимаешь что это важно?
Какой он ограниченный в своем вечном брюзжании. Стук-стук-стук. Скрип. Я вошел в темные сени, с пустыми полками и гнилым полом. Запах квашеной капусты и стоялой браги. Аромат придорожных трактиров. Дверь в зал раскрылась, щекоча глаза светцами горящими на тележном колесе, висящем под потолком.
При виде меня тишина не воцарилась. Она давно и прочно обосновалась здесь еще до моего визита. Надо же какая дисциплинированная публика. Хотя явились пока что всего трое.
— Добрый вечер, — прикрывая рукой ворона, поздоровался я, проходя по большому залу с поставленными в нем восьмью столами к стойке. На столах у гостей стояли закуски и напитки. Стояли нетронутыми. Не доверяют. И пускай.
Я зашел за стойку, и, взяв первый попавшийся кувшин, сломал на нем печать и наполнил высокую чашу.