— Ну! За такую милую моему сердцу атмосферу враждебности и взаимной ненависти!
Они молча проследили первый тост. Сидя на своих местах как привязанные. Фактически принужденные к встрече. Принужденные не столько моей славой и победами, сколько осознанием собственной заброшенности. Упадка. Они чувствовали, что мир изменился окончательно и найдется ли в его новом облике место для них… надежда привела их.
Только многолетний опыт подсказывал мне, что до звездной по масштабу драки меня, несчастный домишко и весь материк, отделяет всего пара слов. Это хорошо, что они молчат. Если бы разговор начался до моего прибытия, я бы понял об этом еще на подлете. По огненным рекам и кровавым тучам на небе.
— Итак. Вы все собрались здесь, согласившись обсудить мое предложение. Это хорошо. Замечательно. Итак, — сладко зажмурился я. — Мне вас очень приятно видеть. Демигор.
Рогатая башка вынужденно склонилась. Сидящий за ближайшим к стойке столом владыка Чертогов Безволия сейчас больше напоминал человека, чем дракона. Его выдавали выпирающие на лбу как две шишки рога и тяжеленная челюсть до середины груди. Проклятие полукровки — неспособность окончательно превратится в человека и сохранение людских черт в его драконьей ипостаси.
Я перевел глаза на следующего. За столом не было никого… в людском представлении. В колебании зимнего ветра играющего отскакивающей от столешницы плошкой, угадывались рваные очертания.
— Степной Смотритель. Салорн. Ты всегда был симпатичным для меня соседом.
Волосы взъерошил шепоток «врешь». Следующий гость… О мать моя Тьма! Что это чудовище здесь делает?!! Разве я приглашал сюда ЭТОГО монстра? Да, вынужден признать, приглашал.
Маленькая девочка с заплетенными косичками в веночке из голубеньких цветов, дремала налегши пухленькими ручками на стоящий в дальнем углу стол. Цветочки зимой? Гадость какая…
— Эштель. Добро пожаловать. Давно тебя не видел. Ты совсем не изменилась… гхм… изменился.
Великий мудрец, пробудившийся некогда в теле маленькой сельской девушки, злобно фыркнул, не подняв головы. Его разум, слившийся с разумом навеки остановившегося в развитии ребенка, всего десять лет назад причинял немало беспокойства Заголосью. Символично, что он навечно вынужден был быть врагом самому себе, ибо его собственные замыслы нередко шли крахом из-за бравшей верх над логикой капризной сущностью маленькой девочки. Точнее не над сущностью (ее как раз не осталось) а над инстинктами и привычками своенравного тела, диктующего условия уму.
— Зимеон, — стареющий крепко сбитый малый с приплюснутым носом и прижатыми к черепу ушами вальяжно кивнул мне. Переливающаяся самоцветами кольчуга да верная боевая булава, были его вечными спутниками. Да еще роющий сено в овине крылатый змей. Зимеон попал во Властелины случайно. Некогда он был простым телохранителем настоящего Владыки, но сумел вовремя сориентироваться и после того как Владыку убили конкуренты… по-моему это даже был Альбиард, он удержал готовый распасться на куски домен в своих руках. Маг он был весьма посредственный — нахватался от Владыки, бывшего великим знатоком магии Эрца, но планировал великолепно. Особенно, что касается битв.
На этом перечень приглашенных гостей не оканчивался. Но пришли, разумеется, не все. Только мои непосредственные и опосредованные соседи, делившие между собой территорию от Заголосья, до холодных каньонов Мирада, что нависал над южными горами Брайдерии, втиснувшись между Эрцом и Балбарашем.
Не приглашен был только Саламат Черный. И еще один гость опаздывал, чего за ним никогда не числилось.
Стоило только мне об этом подумать, как хлопнула наружная дверь, в сенях раздался топот и на порог ступил еще один Темный Властелин. Самый бездарный, но при этом запальной, я не побоюсь этого слова — одухотворенный!
Не удержавшись от улыбки, я назвал имя:
— Кленовый Король, — улыбка застыла на губах. В залу зашел, важно глядя на всех нас какой-то нелепый мальчишка. Выпуклый лоб, зализанные волосы, обиженный рот и цыплячьи глаза. Лоб перетягивал знакомый мне обруч, в виде кленовых листьев. Пальцы перебирали эбонитовые четки. Худощавую по-юношески угловатую фигуру выгодно облегал пошитый за немалые деньги скараник. Черный с серебром, сразу напомнил мне Люторада. Внушительности или скорее изящности добавляли подбитые изнутри ватой так чтобы казаться шире плечи. Серебряные пуговицы и пряжки на наплечных пристежках. Неудобная, совершенно нелепая в кабацкой обстановке черная мантия с все тем же лунного цвета подбоем.