Светлынь зимой всегда представляла собой особенный край. Не имея огромных размеров своего старшего брата Кремень-града, поражающих воображение богатством хором красавица Светлынь брала иным. Открываясь взгляду аккуратными шлейфами заснеженных улиц, ладных срубов и изяществом льдистого очарования она казалась надевшей свадебное убранство невестой. А примерившие снежные шапки домики с мерцающими за яркоокрашенными рамами окон светцами даже взрослым напоминали продаваемые лоточниками пряничные избушки с сахарными кровлями. Так и хотелось облизнуть, ощутив языком сладкий вкус праздника.
Морозец веселясь щипал кожу на лицах горожан, заставляя ежиться и кутаться в тулупы, грея руки в шерстяных рукавицах. А мелкая зимняя нечисть — правнуки Темных Богов озоровали, разрисовывая окна узорами, и стеля под ногами легкой снежной поволокой.
В такую погоду сидеть дома у печи, под шелест спиц и слушать как веселятся гуляющие улицами компании просто преступление! Ведь там где есть праздный люд всегда найдется развлечение для каждого. Тем более там, где столько молодежи — парни («парубки» как их называли старики) никак не желали упускать шанс среди хороводящего задора, продемонстрировать румяным девицам молодецкую удаль. Особенно в дружеской борьбе. И тут уж коли хват то одобрительное ворчание парней и призывные взгляды девушек твои, а коль не повезло то милости просим разгоряченной головою в сугроб под свист и заливистый смех.
Другие предпочитали играть в более безобидные игры, дружески балагуря и подогревая воздух просящейся наружу песней.
Естественно, что основное веселье царило возле сердца города — неподалеку Семинарии. Особенности её выходцев привносили в обыкновенные развлечения весьма необычайный оттенок.
Белая башня рядом. Она видит всех. Но иногда, она делает вид что кое-чего не замечает.
Вот например взлетела над крышами в поблескивающее первыми звездами небо стайка иллюзорных голубей. Не иначе как семинарист решил покрасоваться. Если бы кто-то задался целью пройтись по оживленным несмотря на вечернее время, расцвеченным пламенем костров, улочкам Светлыни он бы стал свидетелем не одного такого «чуда».
Семинаристы-новички конечно не дерзали использовать свои небогатые знания в развлечениях, но вот те кто постарше, хотя и хранили подчас вид пристойный до непристойности нет-нет да показывали что-нибудь чудное.
И вот уже заглядывает в окно к местной особо вредной старухе зеленое полупрозрачное марево какой-нибудь гусеницы-переростка. Наградой исполнителю слышался девичий визг и брань выскочившей на крыльцо с кочергой бабки в рогоже. Или искры костра неожиданно сотрясаются, образуя меж собой подобие танцующей пары, а рослому парню в ушастой шапке с черной порослью только-только пробивающейся бородки слышатся поощрительные выкрики. Или худосочный малый в неправильно запахнутом полушубке точно на невидимых ниточках поднимает разложенные на промерзшем дереве лавочки мелкие вещицы. Попытка так же поднять цветастую юбку какой-то смешливой молодки окончилась яростной оплеухой и улюлюканьем невольных зрителей.
Юный заклинатель духов с едва заметным пушком над губой на спор вызвал с соблюдением всех ритуалов какого-то духа, но напутал что-то при расчете магического круга и теперь не мог отпустить своего гостя. Эфемерное существо выглядящее как облако морозного воздуха беспрестанно бранилось и грозило незадачливому магу всеми карами небесными. И они таки могли ждать юнца учитывая, что преподаватель науки общения с духами полудикий нелюдимый друид любил наказывать семинаристов за легкомыслие. Товарищи нерадивого мага стоя в сторонке надрывали животы слушая потусторонние дифирамбы и даже не пытаясь помочь неумехе.
Что и говорить молодежь везде одинакова — хоть крестьянские дети будущие владельцы сохи, да волов, хоть юные маги. Всем им хочется игры, хочется восторга, веселого раздолья. Но естественно, что всему свое время. И нынешнему празднику Светлынь была обязана окончанием семидневного зимнего испытания устраиваемого Семинарией для своих пестунов. Для одних повод радоваться и веселится в компании, а для других безутешно рыдать.
Для городка же это повод заработать на щедротах семинаристов и вдоволь полюбоваться на чудеса. Разрешенные чудеса. Ибо даже в этом временном раздолье главенствовали правила и запреты. Нерушимые. Такие как запрет на боевую магию. На магию Изменения, к которой согласно уставу Семинарии причислялось все мало-мальски серьезное волшебство.