На резком выдохе, который услышали должно быть и в квартале отсюда, снежинки над головой Люторада замерли. Это было странное зрелище — ложащийся повсеместно снежный настил, и лишь над головой молодого парня постепенно образовывалось нечто вроде небольшой арки. Снежинки точно в кисель попадали увязая в пространстве, слепливаясь друг с другом. И…
… Неожиданно утратив свою незримую опору низринулись на голову Люторада обеляя его черные волосы. В толпе откровенно захихикали. Семинарист выставлял себя самонадеянным шутом. Люди всегда охотно поднимут на смех того кто возвышается над ними. Он и сам это прекрасно понимал.
Не давая всем опомнится хмурый как ночь Люторад призвал всех к тишине.
— Назовите мне что-нибудь еще! Что-нибудь более сложное! — крикнул он, вызывая на лицах улыбки. Хихиканье кое-где переросло в смех.
— Дракона! — выкрикнули в толпе. — Дракона покажи, пустомеля!
— Воздушного! — подхватили другие насмешники. — Давай, покажи нам взрослую магию, волшбарь!
— Точно-точно! Ты ж не дитятко!
Складывалось впечатление, что еще чуть-чуть и семинариста без всякого почтения погонят прочь. Хороший повод начать нервничать. Но Люторад только нахмурил сильнее свои черные брови и снова занялся «узором».
Я едва сдерживался от того чтобы не засмеяться во весь голос своим «коронным» зловещим смехом. Такая выходка была бы неподходящей к образу белого мага. И обязательно привлекла бы ко мне внимание кого-нибудь из семинаристов. А мне не хотелось портить своей персоной веселье, отнимая лавры у его основного виновника.
Ладони Лютомира распахнулись в сторону толпы, словно выпуская невидимого голубя. Над задравшимися к небу лицами повеял легкий теплый ветерок. Нисколько не похожий на дракона. Все дальнейшие слова и возгласы потонули в недовольном свисте зрителей. И в пренебрежительном хохоте, больнее которого не было ничего для гордого сердца. Из всей толпы не смеялись лишь несколько человек. Люторад был белый как простыня и всем казалось, что это от стыда. Еще бы — он, считавшийся лучшим, позволил выставить себя на посмешище. Какой позор!
Я отчетливо видел как дрожали уголки губ, словно маг был готов по-девчоночьи разрыдаться от обиды. Хитро…
Увлеченные придумыванием все более смешных и обидных выкриков люди не сразу сообразили, что легкий ветерок выпущенный Люторадом все это время никуда не девался. Он витал над домами, подхватывая и кружа снежинки. И нарастая. Медленно, но неотвратимо набирая силу. Делая свой свистящий голос все громче и громче.
И формируя в каких-нибудь считанных саженях над замороженными деревянными конструкциями свое суставчатое тело. Сначала оно выглядело как вьющаяся над улицей стая прозрачных разномастных птиц соткавшихся из снежного кружева — очертания ворон, снегирей, грачей, стенолазов…
— Эй смотрите, смотрите! — заметили наконец небесное явление зеваки, тыкая вверх пальцами и дергая за рукава тех, кто слишком уж увлекся выражением своего разочарования. Десятки глаз устремились к небу. Я же смотрел только на Люторада. Уже не скрывающего своей победной улыбки.
— Птицы?.. И только?.. Это ведь не дракон?.. Он же все равно не сумел… — говорили одни.
— Да? А ты б смог хотя бы половину того, что он уже сделал? — перечили другие. Снежная стая издавая тонкие свистящие звуки кружила над городом вытягиваясь длинной змеей. Я мельком взглянул на видимый даже отсюда шпиль белой башни. В самом высоком окне трепетал невидимый серебристый светец. Господин Старейшина наблюдал за подвигами своего любимца.
А Люторад на которого никто не обращал сейчас внимания меж тем медленно загибал пальцы на руке. Мизинец. Стая распадается на снежинки, обтесываемые могучими пальцами ветра в подобии гигантского тела. Распрямляются острые как у летучей мыши крылья, сплетенные из снега и потоков ветра. Ледяными молниями сосулек блестят клыки в немалой пасти.
Грозный зверь зависнув над улицей издал угрожающий рев, похожий скорее на пение бурана и неожиданно спикировал прямо на улицу, вызывая среди жителей испуг. Кто-то бросился бежать, кто-то присел, закрывая голову, кто-то завизжал — ни на что больше не оставалось времени.
Безымянный палец. Дракон взрывается снежными облаками, пляшущими над самыми головами онемевших зевак. Холодные тучи стягиваются к одной точке — над головой Люторада. И истаивают. Испаряются, моментально конденсируясь до состояния прозрачных водных струй. В воздухе резко запахло озоном и дождем. Невозможный аромат среди зимы. Над перевернутой телегой раскручивается преломляя в себе свет луны большое (по ширине улицы) водяное кольцо. Отсветы его магического мерцания ложатся на лица переднего края толпы, топя в себе фигуру мага. Средний палец.