Он был героем и специализировался на истреблении нечисти. Приблизившись к просвету мужчина затаил дыхание — из комнаты мерным глубоким речитативом доносились звуки голоса:
— Затраты составляют полторы тысячи золотых дукатов. Эффективности с этого чуть больше чем ничего. Если бы не необходимость глушить действия нашего оппонента я бы нашел куда более полезное приложение этим средствам. На худой конец вложить в оборот.
Голос. Говорящий был слева от двери. Примерно в трех шагах. Лирад сосредоточенно вычислял местонахождение цели. В том, что рассуждения о тратах принадлежат хозяину поместья, не приходилось сомневаться. Сейчас следовало лишь совершить то зачем он пришел. Совершить подвиг.
Сейчас или никогда! Легко оттолкнувшись Лирад влетел в освещенную комнату, занося меч для рассчитанного заранее удара. Сразу находя цель взглядом — сидящая в плетеном кресле-качалке со счетами в руках гротескная фигура в черном балахоне, полностью скрывающем тело. Найдя и накрепко приросши к ней глазами: ударить в голову!
В комнате был кто-то еще, но рвущийся вперед Лирад не имел времени осмотреться. Только услышал краем уха удивленный голос:
— Это еще кто такой!
Меч почти достал головы хозяина поместья, но в последний миг тот просто отмахнулся рукой с обсидиановыми когтями и удар полоснул подставку для свеч. Перерубленная деревянная подставка гулко упала. Раскатились трепеща гаснущими огоньками свечи. Рядом стукнулись костяшками выроненные счеты.
— Умри чудовище! — не теряясь пафосно воскликнул Лирад, нападая с нечестной быстротой. Он знал, что с чудовищами невозможно сражаться силой — лишь скорость и отлаженность, могут помочь. Да еще неожиданность.
Чудовище умирать отказалось — легко парировало атаку, даже не вставая с кресла. Все шесть ударов были отбиты, а Лирад отброшен к двери инерцией собственных движений. Находящийся в комнате собеседник монстра не двигаясь наблюдал за необычной схваткой с сосредоточением пришедшего на представление зрителя.
— Встань и дерись! — разразился Лирад еще одним геройским возгласом, внутренне содрогаясь от искусности врага. Нечеловеческие глаза горящие в глубинах капюшона излучали угрожающую насмешку сытой змеи.
— Может, присядете, молодой человек? — глумливо поинтересовался монстр. — У вас ко мне какое-то безотлагательное дело?
— Я изрублю тебя в капусту! — с демоническим рыком бросился в бой Лирад. Его не покидало чувство некой неправильности происходящего. Надежда на тихое убийство исчезла. Попытка быстрой смертоносной атаки провалилась. Оставался исполненный опасности танец-поединок с бестией. Но та даже не вставала с кресла! Есть от чего почувствовать себя идиотом.
… Он оказался на полу, прижатый к нему чем-то тяжелым, похожим на отвратительный скользкий хвост, протянувшийся из-под балахона. Меч перекочевал в когтистую лапу. А перед глазами встали увиденные на короткий миг, когда Лирад был прижат носом к капюшону монстра, очертания его морды. Совершенно омерзительное зрелище.
— Дело в том, молодой человек, что я себя убивать не даю, — назидательно пояснило сверху чудовище. — Я представитель весьма редкой народности, посему вынужден заботится о целостности вида, кою сам и олицетворяю. Видимо вас об этом не предупредили?
Из коридора послышались торопливые шлепки босых ног и в комнату забежал полусонный слуга в ночной пижаме со шваброй наперевес:
— Что случилось, господин?!
— Все в порядке, мой добрый друг. Ко мне тут молодой человек пришел. По делу. Настолько вежливый, что проник в дом без разрешения, дабы не будить тебя. Я с ним побеседую.
Слуга облегченно опустил импровизированное оружие и учтиво спросил:
— Что-нибудь нужно, господин?
— Вина пожалуйста. И как вернешься, прибери свечки.
— Как пожелаете. Заодно по пути проверю, не пропала ли какая вещица из хозяйства.
— Не стоит. Молодой человек не вор, а герой. Он пришел с конкретной целью моего убиения. До столового серебра ему дела нет.
— Вам виднее, господин, — буркнул слуга, обшаривая извивающегося Лирада подозрительным взглядом. — Да только те кровопивцы, что в прошлый раз приходили кубки спереть пытались. По мне, что вор, что герой — одинаково проходимец, без жилья и нормальной работы. Только и думают как ручонки загребущие протянуть до чего-нибудь.
С этими словами слуга покинул комнату, легонько притворив за собой дверь.
— Даааа. И часто так бывает? — спросил находившийся в комнате все это время человек.