— Монстр повсюду монстр. Ты убиваешь… — корчась в захватах и безбожно ругаясь хрипел Лирад. Великан Гуно флегматично поигрывал мечом, даже не прислушиваясь к их замысловатому разговору.
— А вы не убиваете? — хитро спросил, Оплетала. — Убиваете. И делаете это чаще моего. При этом легко приравниваете меня к чудовищам, хотя если подойти к делу беспристрастно можно еще поспорить кто большее чудовище.
— Я человек!
— Так вот в том вся и штука. Вы человек. Это дает вам сверхъестественные права какие-то? Кроме того, что ваш вид правит на земле?
— Слушай, Оплетала, может уже хватит? — глуховато поинтересовался Гуно. — У нас был разговор. Схарчи этого малого да и дело с концом.
— Ничего подобного, — возмутился Оплетала. — Это дело принципа. А вдруг сумею пояснить, этому молодому человеку степень его неправоты.
В комнату без стука вошел слуга. Поставив на стол кувшин с вином, он что-то бормоча себе под нос быстро собрал остатки подсвечника со свечами и ушел, неодобрительно поглядывая на Лирада. За все это время в комнате никто не сказал ни слова. Только тихо потрескивали свечи, во множестве уставленные по всей комнате, распространяя свой восковый запах и синеватую дымку.
— Хм. Люди… вот вы считаете себя людьми? — огоньки глаз Оплеталы притухли, выражая задумчивость их обладателя. — А что собственно в вас такого человеческого? Про сознание и разум мы уже обсудили. Что еще?
Лирад в очередной раз безуспешно задергался с яростью глядя на пленившего его.
— Ах да конечно, — словно имея перед глазами наглядную иллюстрацию покачал Оплетала головой. — Ваш священный трепет, ваше воодушевление перед лицом богов. Стадная реакция. Готовность к бою. Вот вы, молодой человек, как никто знаете, что нужно для того чтобы преодолеть запрет на убийство себе подобного, даже у самого возвышенного из людей. Ведь знаете?
— Да пошел ты… — огрызнулся Лирад. Ему сейчас приходилось особенно туго от того, что он нутром ощущал некую правильность этих слов. Их убедительность. Логичность, мог бы сказать он, если бы знал значение этого слова.
«Чародейство, — ошарашено подумал герой. — Этот монстр искушает меня своими лживыми, подлыми речами! Не слушать! Нельзя слушать, а то зачарует!»
— Идеал. Вот все, что вам нужно, чтобы убить. Даже если вы мирный пекарь и никто не посягает на вашу пекарню, не пытается отнять вашего, это еще ничего не значит. Поверьте в то, что вы действуете во славу чего-то более ценного нежели жизни прочих существ. И готово. Вот так просто, отправляются на плаху тысячи невинных. В этом смысле варвар-завоеватель, куда честнее героя. Он проламывает черепа не задумываясь. Действуя как и положено инстинктивно.
— Оплетала! — протестующим жестом вскинул руку Гуно. — Хватит дурь плести! Ты уже даже мне голову заморочил своей философией! Мы же не на колдовском вертепе! Ты его есть будешь?
Лирад закрыл глаза и стиснув зубы приготовился к честной смерти в пасти чудовища. Как и положено герою, он будет молчать до последнего.
— Нет, — пророкотал Оплетала. — Я не ем так рано. Да и не вкусен он. Мы то, что мы едим. Боюсь подхватить твердолобие и глупость. Я лучше кое-что узнаю. Герой, а герой, скажи — кто навел тебя на мой дом?
Лирад осторожно открыл один глаз. Встретившись с насмешливыми огоньками Оплеталы, он гордо вытянул шею, становясь похожим на гуся:
— Я сам!
— Не ври старшим! У тебя ума не хватило бы. Если навели, значит кто-то хочет чужими руками списать меня со счетов. Ну?
— Иди ты! — рявкнул Лирад. Оплетала тут же поднес его поближе к своему капюшону и запустив пальцы в волосы ласково стиснул, глубоко царапая кожу.
— Молодой человек, — доверительно прогнусавил монстр. — Я сказал, что не съем вас. Но ведь могу сделать кое-что хуже. Например искалечу и вышвырну из своего дому. Да так искалечу, что раны залечивать будете остаток дней. Хотите промышлять мелким воровством, попрошайничеством да получать на орехи от более здоровых бродяг?
Лирад упрямо промолчал. Вокруг кисти мягко сомкнулась лапища монстра. Стиснула, вроде бы легонько, но с силой сдвигающейся скалы. Разрывая острыми когтями плоть. Боль была и вполовину не так сильна как ужас. Лираду представилось как он покалеченный еле-еле передвигается на ногах. Как со слезами просит подать на хлеб. Как от него отвернуться все его товарищи по ремеслу. Как перестанут любить женщины…