— Он живет глубоко-глубоко под землей. Вроде бы у самого дна нашего мира, тесно соприкасающегося с изначальным хаосом тьмы, — тихо поведал Мерх, чьи глаза светились во тьме как у проклятого духа. Я шел молча, сам вспоминая все те страшные легенды, что доводилось слышать о Демигоре.
Под сводами каменного жерла шелестела вечность. Четыре светящихся нежно-зеленым шара, повисли вокруг меня со всех сторон, отбивая атаку идущей на приступ тьмы. Странно, но я привыкший считать Её своей матерью, при виде этой кромешной мглы совсем не испытывал теплых чувств. Скорее уж залегшая здесь темнота могла показаться злой мачехой. Особенно хорошо это стало ясно кода лестница кончилась и я ступил на черный мрамор Чертогов Безволия. Магический свет предупреждающе замигал, когда из темноты до меня донеслось скрежетание когтей. Некое существо буквально драло камень, пытаясь устрашить меня.
Ха! Детские страшилки! Я Темный Властелин Дракон Триградья! Я повелитель магии мира! Кто способен бросить мне вызов!
Так шептало мое самолюбие. В то же время рассудок предупреждал — осторожнее. Осторожней Грай! Чертоги Безволия не зря получили свое имя! Ты ведь помнишь, почему никогда не рисковал спускаться сюда? И твои кольца… кто знает, что за зло таится здесь.
Я шел, петляя по длинному коридору с множеством боковых ответвлений и дверей. Дверей здесь было великое множество — притягивающих взгляд, словно предлагающих открыть себя. Заглянуть за завесу тайны. Примерно такое искушение возникало перед спустившимся сюда смертным. Поддаться ему, означало бы доказать свою природу в полной мере. В смысле смертности.
Я же просто проходил мимо, готовый в случае необходимости дать отпор любому врагу. Вот только был ли тут кто-нибудь? Даже то, что сначала показалось скрежетом когтей, сейчас по прошествии времени выглядело для меня причудой ветра.
Клянусь Тьмой я шел долго! Проходил подземными залами с необъятными колоннами, где проходы были завалены старыми костями. Пробирался через влажные от сырости кенотафы, чьи стены дрожали как живые. Даже перешел протянувшийся над голодной пропастью мост украшенный каменными гарпиями, восседающими на перилах.
Иногда в темноте на самой границе видимости мелькали отдаленно похожие на людей существа. Они недобрыми глазами смотрели на незваного гостя, но преградить дорогу не решались. Я же великодушно позволял им и дальше существовать в своей оболочке полуживых. Дорога для меня была свободна аж до большой арки с клубящимся под ней черным туманом. Из которого вышел, заступая путь иссохший воин в черных латах с огромными наплечниками. Сквозь щели забрала на меня глядели ввалившиеся сухие глазницы.
— Пути нет! — гаркнул выходец из Тьмы и протянул в мою сторону руку. Не скрытая тяжелой латной перчаткой она несомненно когда-то принадлежала человеку. Лет триста назад. — Хозяин не желает тебя видеть!
— Я с тобой спорить не буду. Просто вежливо, с оглядкой на наши немного разные статусы попрошу. Быстро встал на колени и уполз с дороги, презренный костяк!
— Ты сама вежливость… Берегись! — предостерегая меня крикнул Мерхаджаул, срываясь с плеча и готовясь вцепиться когтями во врага. Скелет в доспехах страшно выставив руки пошел на меня, как крестьянин с рогатиной на медведя. Пошел и с коротким завыванием исчез в породившей его тьме, быстрее чем я успел моргнуть. Даже заклятья проговаривать не потребовалось. Смердящая туша остановится лишь натолкнувшись на что-нибудь многократно более твердое.
Я же сбросил ненужную здесь шубу и засунув руки в карманы камзола пошел в темноту. Из неё на меня в упор смотрели иссушенные лики с дырами вместо глаз и носов. Я так же в упор смотрел на них. И смею думать, непонятно еще кто кого больше пугал.
— Говорят, — покрепче умащиваясь на моем плече поведал Мерх, — что Веррен из Тьмы, стал таким после того как пошел выяснять отношения с Демигором. Что тот с ним сделал неизвестно, ведь Веррен теперь не особо болтлив, а только результат виден всем и каждому.
Нежить появляющаяся на самых разных турнирах и отнимающая жизни у принявших вызов на бой никаких теплых воспоминаний у меня не вызвала. За исключением одного — вечера когда бравый молодец Гуно Весельчак пересчитал ей все кости.
За пеленой мрака с его бесконечно жутким и таким же унылым шепотом проследовала длинная зала освещенная огнем из сотен чаш. Потолок застывшей вулканической магмы украшали огромных размеров зеркала, словно бы удваивающие без того громадное помещение. Забитое людьми до отказа.