Главный зал Чертогов, вечное прибежище для расставшихся с волей. Я медленно ступил на скользкий пол, надежно защищенный обратившимися в купол светильниками. Лишенные воли медленно отползали прочь, убираясь с моей дороги. Притихший Мерх на плече водил головой из стороны в сторону, приоткрыв клюв. Кого здесь только не было — седые старцы сидели на полу запустив крючковатые пыльцы в немытые космы и заворожено повторяли одни и те же загадочные слова. Обрюзгшие заросшие мужики в засаленных, когда-то богатых халатах, алчно любовались горстями черной трухи, просыпающейся меж толстыми пальцами. Воины в останках своих доспехов спали с закрытыми глазами, привалившись к стенам, и просто лежа на полу. Я проходил сквозь них, краем глаза замечая любовные игры мужчин и женщин. Молодые девушки бесстыдно выставляя наготу извивались в каком-то сумасшедшем экстазе. С губ срывались томные вздохи. Воздух был пропитан тяжким запахом наркотика и соблазна. Которому здесь предавались без всякой меры. Сотни людей — мужчин и женщин, от молодых парней и девушек до глубоких стариков и безобразных старух безостановочно занимались чем-то очень дорогим для них. Чем-то совершенно безумным для меня. Во множестве мест еще живые общались с изветшалыми скелетами, совершенно не обращая внимания на то, что те давно мертвы.
— Грай. Взгляни, вон там, — изумленно шелохнулся Мерх. — Это же Тиро! Он же пропал без вести еще лет пятьдесят назад!
Я уделил исхудалому, но по-прежнему молодому мужчине занятому созерцанием в одном из зеркал своего отражения, всего один взгляд. Ну да. Сын председателя правительства Республики Балбараш, исчезнувший до моего рождения был дерзким авантюристом. Он поклялся перехитрить саму Тьму и заставить её отпустить все захваченные души. Но у него была одна слабость. Он очень хотел войти в летописи. Что сейчас он видел в тусклом зеркале? Мировую власть? Славу героя? Не знаю.
— Время тут, как будто останавливается? Чувствуешь, Грай? Мы в самом деле близки к дну мира, куда не доходит сила земных законов! Здешним старикам по несколько сот лет. А молодые пробудут такими до самой смерти, пока их души не попадут в Его лапы.
— Ты рассказываешь мне все это, чтобы я проникся чувством собственной безуспешности, а Мерх? — полушепотом, дабы не потревожить чьи-то грезы (хотя сомневаюсь, что это сможет сделать и Рог Бледного Жнеца) подколол я собственный тотем. — Осознал величие былых Темных Властелинов, и наконец признал, что сам в бирюльки играю? Хорошее место для диспута, только не раздувайся от гордости, призрачный мой. Как бы Чертоги не нашли лазейку и к твоему основательно погибшему разуму. Кстати интересно, чем будут соблазнять тебя? Стаями готовых к утехам ворониц? Или видом меня вставшего на колени и повинившегося в своей безграмотности?
Путь нам преградило огромное скопление человеческих тел — как голых так и сохраняющие на себе скудные остатки одежды. Время щадило плоть, но не вещи. Не задумываясь и секунды я пошел вперед наступая на безвольных существ — на руки, ноги, грудные клетки и даже лица. Кажется они даже и не замечали, продолжая пребывать в своей вечной неге. Кое-кто пытался протянув руку схватить меня, но натыкался на магический барьер и откидывался назад. Здесь не горело пламя, но по-прежнему было светло ибо этот свет исходил от павших. Поднимаясь как по ступенькам по нагромождению сплетшихся меж собой тел я шел к выделяющемуся среди всего черному трону. Куда неприятнее был слабо различимый шум наполняющий окружающее пространство. К стенаниям, бормотанию, горестному плачу и вожделенным стонам примешивались какие-то… ядовитые звуки. Отравляющие разум сильнее любого дурмана.
— Очень смешно, Грай. Я сейчас пока хохотать не стану, у нас еще будет на это время когда Демигор прибьет за уши к стенам, — стараясь отвлечься от противных звуков уязвлено буркнул ворон, весь вжимаясь от вида мрачной громады.
— Как думаешь, вот этот трон с такой длинной спинкой и вообще крайне величественный. Он что-нибудь означает? Какую-нибудь затаенную слабость обладателя? Порок? — тут я перебил сам себя, продолжив рассуждать вслух: — Хотя о чем я говорю. Мы и так находимся в обители порока. Если уж её владельцу не надоело за столетия пялиться на пресмыкающихся слуг, былых противников и наложниц, теша свою гордыню, то вопрос о слабостях теряет смысл.
Подъем закончился и я встал на самом краю величественной площадки над которой высился трон хозяина Чертогов Безволия. Место откуда он обозревал все свое кошмарное царство.