— Мой ход, — провозгласил Апостол поднимая руку над полем, в ближнем углу которого заполонили клетки тысячи крохотных комочков белого тумана.
Небо над берегом заволновалось, смешиваясь с испарениями, обращаясь сине-белой кисеей. От одного только вида этого зрелища люди могли сойти с ума. За дело бралась самая страшная из школ магии. Школа острова Харр. Сине-белые облака, сожравшие небо извивались вспухая белыми космами. Вращаясь, превращались в многочисленные воронки. Ветер в вышине хлестал сам себя и рвал крышу маяка, бился о море, сдирал кору с растущих на побережье деревьев, поднимал вьюгу. С небес к земле потянулись тонкие ниточки воздушных хоботков. Пальцы перекроившей небеса магии тянулись к гранитному воинству. Стоило хоботку достичь статуи, как он наполнял чашу-череп, в пустых глазницах появлялась снежная мгла и… горгулья потягиваясь оживала. Берег заполнялся хрустящим звуком, а воздух над ним пронзили тысячи быстро вращающихся тонких смерчей. Воздух в ужасе рыдал, а вооруженные горожане на стенах, молча вставали на колени. Некоторые беззвучно оседали, ибо не каждое сердце могло выдержать такой страх.
Магические потоки мира, на мгновение зажатые в кулак конвульсивно дернулись. Заклятье, столетиями любовно вычеканиваемое Архитекторами на дне морей пробудилось. Апостол сделал быстрый пасс над левым флангом доски и указал туманным фигуркам на мираж города.
Отмели побережья вздрогнули и исполины, сбрасывая неспешность двинулись к стенам Хёргэ влекомые тянущимися по небесам воронками. Апостол из своего удобного наблюдательно пункта через трубу видел как они преодолели насыпи и холмы, выбираясь под звуки надкалывающейся под тяжестью земли на равнину перед стенами Хёргэ. Люди в оцепенении следили за приближением тысячной армады. Должно быть им казалось, что наступил последний день этого света.
Потом кто-то поборол себя и с квадратных площадок башен зарокотали защитные орудия. Когда камнепад встретился с каменным воинством Апостол с легкой усмешкой глядел как самые удачливые снаряды разносят его воинов в дребезги, отбивают лапы или куски туловищ.
— Не существует в этой дикой земле силы, способной одолеть оружие Харр, — произнес пепельноволосый когда наконец каменные исполины достигли стен города. Глядя как бастионы размалываются в пыльную муку Апостол перстом привел в движение вторую часть войска. Опустевшее побережье и местность по которой пролег путь чудовищ превратилась в громадную истрескавшуюся просеку, черной лентой пересекшую заснеженные равнины. Скоро таким станет весь этот мир.
Апостол глядел как за час рухнула городская стена, способная выдержать многомесячную осаду, погребая под собой сотни людей. Куда там безмозглым дикиям! Как провалилась линия обороны людей, становясь под ногами горгулий кровавым фаршем. Как чудовища понеслись по улицам разнося дома, пожирая и разрывая людей на части. Как стоны и крики умирающих в громовой аранжировке рушащегося города касаются небес, неся к Богам проклятья и мольбы. И как хохотали обезумев от увиденного кошмара небеса, превратившиеся в палитру художника.
От грохота озаряющей поднебесье молнии я болезненно сощурился, прикрывая глаза рукой. Ледяные струи ливня, пополам с градом хлестали белую тишину омертвелых равнин. Прошлое видение в котором я видел страшную расправу над одним из своих городов бесцветной картинкой провалилось на дно сознания.
Боль пронзала правый бок к которому я безуспешно прижимал руку. Даже в темноте видно как почернели пальцы от медленно стекающей из раны крови. Кольцо на пальце неохотно отсвечивало фосфором. Второго и вовсе не было.
От кровотечения у меня двоилось в глазах, а и без того замыленный дождем пейзаж, окончательно терял четкость. Но это еще, что… судя по всему мне попали в печень. Очень тонкое наблюдение, Тьма побери того кто засадил мне в бок чернооперенную стрелу.
Как я здесь оказался? И собственно где я… умираю? Бред какой-то! Я не могу умереть! Да и причем здесь стрела? Меня же ударил Демигор.
Мне в бок случайно угодила крупная градина и боль доселе тлевшая под золой, вспыхнула с невероятной силой, скрючивая меня на размякшей от тающего снега и грязи земле. Меня просто разорвало вспышкой боли. Так словно внутри я был сшит тоненькими ниточками и сейчас эти ниточки кто-то небрежно рвал двумя руками. Держаться!
Держаться не получалось. Только болезненно орать с открытым ртом, вгрызаясь в липкую грязь и загребать её же пальцами. Тьмаааааа!!!!
Когда же словно услышав мои мольбы резь утихла и я смог немного прийти в себя, то обнаружил нечто странное. А именно гротескные силуэты вокруг. Вспышка молнии, перечеркнувшей выпотрошенное беззвездное неба вырвала из завесы дождя стройные ряды каменных изваяний в чье окружение я попал.