Гуно быстро выглянул за порог, встречаясь взглядом с прогуливающимся возле повозки третьим налетчиком. Тот показал рукой в сторону из которой приехала повозка.
— Исмильдор. Разберись здесь, потом подойдешь, — приказал лысый, быстро направляясь в спальню. Смуглый же, выглянув наружу коротко ругнулся, помянув чью-то мать и пряча ножи в карманы стал спускаться к повозке. По дороге, медленно, но вполне целеустремленно ехали бряцая сбруей и содержимым седельных сумок трое конных. В теплых стеганых куртках поверх без того стесняющих движения калантырей. Дозор.
— За нами увязались на разъезде еще, — тихо заметил, подходя к сообщнику Исмильдор. Он специально встал так чтобы быть спиной к ездокам, словно и не замечая их. — Может, пронесет еще?
— Присматриваются, — тоже делая вид что увлечен разговором сообщил хозяин повозки. — Ну и рыла! По всей земле людей бьют-бьют, эти-то должны в первую очередь перевестись, ан нет! Откуда только берутся?
Заржали, недовольные натянутыми поводьями кони под сочное «тпрр!» и налетчики одновременно поняли, что не пронесло.
— Кто такие? — раздался переполненный чувством собственной значимости голос, и хозяин повозки входя в роль простодушно улыбнулся в ответ:
— Цирюльник я. А это мой младший брат. Приехали в город, спасаясь от холода и в надежде на звонкую монету.
— Брадобрей стал быть? — недоверчиво хмыкнул горлопан. — Зарабатывать приехал? А что это твой брательник как вкопанный стал?
Пришлось внутренне заледеневшемуся Исмильдору изобразив на лице легкое добродушное выраженье поворачиваться. Пальцы в карманах нежно поглаживали костяные рукоятки.
Интересующийся ими дозорный был дороден, отчего во всех своих одежках казался круглым и краснощек. Прямая линия низко надвинутых бровей с пытливыми глазками присматривающегося к желудю кабана. Тяжелый квадрат лица с провисающим подбородком, широким носом и густыми усиками над пухлыми губами. Деревенский детинушка, за годы ношения оружия выучившийся им махать, но еще более выучившийся делать, как ему казалось, важное лицо.
Раскрытая калитка и распахнутая дверь дома. Исмильдор выругался про себя. А как её закроешь если из дерева торчит пяток «подарочков». Хорошо еще что не видно как дело внутри обстоит.
Дозорные судя по бросаемым в сторону дома взглядом начинали этим интересоваться.
— Да вот заказ приобрели. Хороший сегодня день для бритья, — надвинул на глаза пушистую шапку цирюльник. — Сами не желаете? Все в лучшем виде сделаю. Даже за полцены.
Как бы подтверждая свои слова он забрался на повозку и приоткрыл полог, подтаскивая к краю небольшой мореного дерева ларец с инструментами.
— Еще чего, — спешно буркнул дозорный, прошедшись пальцами по усикам. — Не надобно.
Он еще раз посмотрел на Исмильдора. И тронул поводья.
«Пронесло, — тревога отхлынула уступая место вспышке радости, — есть же Боги на свете!»
— Ладно бывайте, господа хорошие. Недосуг нам время попусту тратить, — опасаясь за целостность волосяного покрова на лице распрощался дозорный, поравнявшись с бортиком повозки. — Вы тут только не…
Из недр дома вырвался растекаясь улицей нервный душераздирающий крик. Да такой саднящий душу, что стражи оцепенели вместе с конями. Не пронесло. Руки покинули карманы. Левая посеяла редкий веер ножей — один вошел в руку ближайшего дозорного, два других отскочили от пластины калантыря. Правая — ощетинилась серебристыми полосками, в тот миг когда Исмильдор бросившись к стремени дозорного попытался стащить его с коня.
Цирюльник прыгнул с телеги на толстого усача. Холеные руки со свойственным профессионалам небрежностью перечеркнули лицо и горло дозорного рваным кровавым крестом. Тело сверзилось в окрашивающийся кровью снег.
На этом их удача окончилась. Раненный в руку стаскиваемый с седла дозорный стал бороться с тянущимся к его шее Исмильдором. Но третий вояка, к сожалению сориентировался быстрее чем хотелось бы. Лунообразное лезвие топора с угрожающим свистом пропахало цирюльника по спине. Тот болезненно закричав выгнулся, теряя равновесие и не закрепившись на холке захваченного коня обмяк. Второй удар пришелся в плечо и повалил стонущего налетчика на труп убитого дозорного. В это время Исмильдор с разбитым ударом кулака носом резко встряхнув противника нанизал его на свои ножи и отскочил к заднему колесу повозки, отброшенный конвульсиями оставшись с одним лезвием меж заляпанных чужой кровью пальцев. Третий дозорный неразборчиво рыча отвлекся на смуглого убийцу, задев ему топором руку повыше локтя. Боль прострелила через плечо к голове. Исмильдор крутнувшись на месте схватил за топорище резко дернув на себя. От неожиданности дозорный потянулся влево. На встречу посланного немеющей рукой ножу…