— Господин Реваз, — в комнату, перебивая наметившийся диктант, с крайне ехидной улыбочкой заглянул Крейган. Наглая физиономия лучилась самодовольством. — Надеюсь вы уже успели написать что хотели? Нет? Жаль-жаль. Мир не узрит томика ваших мемуаров, а прекрасные дамы не сумеют пустить слезу над полными жара балладами. В любом случае на это нет времени. Нашим степным друзьям стало холодно сидеть и они идут к нам в гости. Кочевники бьют в оружие и орут так, будто им в зад колют раскаленной иглой.
На осмысление услышанного Ревазу понадобилось не больше секунды. Собираются штурмовать?! Сейчас?
— Ты мне вина принес? — сварливо справился он. Крейган опешил, не зная что сказать.
— У нас большие проблемы. И возможно из-за того, что степняки посчитали твое прибытие опасным…
— Не твое, а ваше, — вспомнив манеру Дракона, поправил Реваз. — Но в одном ты прав. Посмотреть на этот вертеп стоит. Поэтому сейчас пускай готовят лошадей, а сам раздобудь мне лучшую бутылку вина в этом городе. Я пить хочу.
— Я не виночерпий!
— Значит это сделает кто-то из твоих слуг, — легко согласился Темный Паладин, понимая, что на самом деле из их свары перед лицом общей беды ничего путного не выйдет. В лучшем случае ему в вино сыпанут отравы.
Крейган с кислой миной согласился. Реваз же, слезая со стола, бросил писцу:
— Письмо перепишешь еще раз. Я вернусь, закончим.
Подхватив со стола шлем он поспешил за подметающим мантией пол Крейганом. В коридоре их встретила охрана. По шесть человек местных и прибывших из Цитадели стояли почетным караулом вдоль галереи, вперив друг в друга равнодушные взоры. Ревазовы охранники носили черные латы поверх утепленных зимних гамбизонов и смотрелись куда внушительней солдат с изображением Дракона над городскими башнями на серо-желтых коттах.
Старая морщинистая служанка задумчиво протирающая на крыльце дверной косяк проводила гремящую доспехами процессию взглядом до ворот, где спешно взбирались на коней два десятка воинов и пожевав губами неодобрительно проворчала:
— Топчуть и топчуть тут. То одни то другие. И поди разбери кто у них главный — вчера один, завтра другой…
— Это что, — остановилась услышавшая её слова другая старушка, тянувшая в сторону псарен огромную грязную миску с потрохами. — Ты погоди, они скоро ищо и пачкать станут. Сперва кровью, а потом блевотиной, как понапьются. А пить станут или с горя, или с радости. Или те, или эти.
— А нам убирай, — выжимая в ведро с холодной мутной водой тряпку с долей фатализма в голосе согласилась служанка. — Эт точно.
Дорога к Западным Воротам не заняла много времени, несмотря на то, что находящийся в осаде город кипел буйством. Горожане ругались на улицах друг с другом, на перекрестках шел оживленный торг, где спекулянты втридорога продавали харч. Хитрые и наглые нищие, взявшись подобно городским крысам ниоткуда, хватали людей побогаче за рукава, едва ли не требуя подать милостыню. Все суетились, норовили что-нибудь утащить или отнять. В некоторых местах улиц, вопреки строжайшим запретам городской власти, образовались настоящие столпотворения из-за жестоких драк. Реваз не тратил своего времени на эту суету. Он, привыкший к сходным картинам с детства, просто не замечал звериных оскалов на человеческих лицах. Полководец твердо знал, в трудное время с людей мигом слетает вся благостная шушера, именуемая человечностью. А под ней становится видно, кто по натуре волк, кто крыса, кто овца, кто кот. В глубине души Реваз очень уважал Дракона как раз за то, что властелин никогда не скрывал своей сущности.
Черные латники без устали орудовали древками копий и плетьми, разгоняя оказывающихся на пути бродяг. Впрочем большая часть здравомыслящих живых существ завидев латы Цитадели и могучего всадника в середине кавалькады, рядом с которым ехал раздраженно кривящий губы господин начальник ополчения, бежали без оглядки сами.
— Уж извините, что не на карете, — при виде очередного затора, скопившегося возле деревянной водонапорной башни, съехидничал Крейган. — Впрочем можно начать сечь в полную силу, тогда живо свободнее станет.
Реваз ответил кратко:
— Я к каретам никогда привычен не был. А горожане и так злые. Начни рубить и все может кончиться для тебя так, как уже кончилось для Рыжей Бороды.
Крейган молча отвернулся и отъехав чуть в сторону, с удовольствием пихнул сапогом прижимавшегося к пустому овощному лотку бедняка. Тот жалостливо закричал и упал на колени прикрывая руками голову. Повернув голову Реваз заметил как несколько одетых в бедные тряпки оборванцев с ненавистью смотрят в их сторону. Только что кулаком грозить не посмели. Если в городе начнется бунт, эти первыми рванут к господским столам.