Реваз не ответил. Он провожал глазами стремительно удаляющегося багряного ворона. Похоже птицу вспугнули громкие крики людей.
— Так и не довелось пообщаться.
— А пока вы там приготовитесь к смерти, мы, как вежливые гости преподнесем вам один из запасенных подарков! Я все сказал! — Граго повернул коня и поскакал к своему войску, на скаку подавая руками резкие сигналы. За ним последовали остальные — наемник напоследок нашел кого-то на стене глазами и медленно провел по горлу ребром ладони.
Не успели они добраться до своего стана, как в белых рядах наметилось слаженное движение и к городским воротам медленно направилась широкая повозка, накрытая белым полотнищем. Чем ближе она подползала, влачимая двумя полуиздохшими клячами тем большее напряжение зрело во взглядах на неё направленных. Становилось заметно как трясется, отнюдь не от холода однорукий калека-возница. Как очень странно подергивается полотнище скрывающее содержимое телеги.
— Стой! — крикнул Реваз когда до городских ворот осталось несколько шагов. Извозчик, предстал перед ними во всей красе, своего уродства. Он был еще молод, не смотря на увечья и иссекшие кожу рубцы. Парень неловко натянул поводья и с мольбой взглянул вверх. Не на людей. В распахнутое над головами небо.
— Кто ты?
Он немо раскрыл рот, показывая туда пальцем. Закрыл и снова открыл. Как рыба. Белые от снега степняки начали свой звон оружием. Возница перепугано обернулся и снова усердно затыкал в себя пальцами, словно умоляя пропустить поскорее.
— Язык, — тихо сказал Крейган. — Они вырезали пареньку язык.
— Покажи что в твоей телеге! — потребовал Реваз. — Прежде чем мы впустим тебя!
Тот перегнувшись назад ухватил за край рубища и потянул на себя, помогая себе зубами. Ткань медленно сползла, обнажая дно телеги. Степняки радостно завыли. Крейган сглотнул и отвел глаза, прикрываясь рукой.
«Дозоры? Они перехватили всех кого смогли. Наших ребят. Всех до единого».
— Откройте ворота, — мертвым голосом приказал Реваз, рассматривая лежащих в повозке людей. — Откройте!
Кто-то из сотников сбиваясь с ног рванул вниз, исполнять приказ. Реваз смотрел на замученных и сердце его охватывала черная ненависть. Завращались в каменной кладке громадные маховики, распахивая вход в сердце осажденного города. Словно чудовище распахнуло свой зубастый от копий и алебард зёв. Несколько человек сложив оружие у стен, под прикрытием стрелков подбежали к повозке с разных сторон.
— Смотри, смотри! — истерично крикнул кто-то в стороне. Реваз резко поднял голову на кочевников. Рыхля снег и воя, как не нашедшая покоя душа, через все поле со скоростью стрелы пролетела вращающаяся полупрозрачная сфера с заключенным внутри скалящимся черепом. И угодила прямо в повозку. В людей, что были рядом.
Разноголосый крик видевших страшную сцену совпал с предсмертным ревом тех в кого угодила сфера. На земле у ворот пыхнув смрадом расцвел бутон кровавого струящегося во все стороны пламени. В его центре, там где была повозка слепо ухмылялся огненный лик черепа, с поднимающимся на стены черным дымом.
«Красиво», — отстраненно подумал Темный Паладин, когда вдохнувшие дым люди стали, роняя оружие, в корчах валится на холодный камень. Огненные узоры плавя снег медленно тянулись к закрывающимся створкам.
Первые ряды кочевников накладывая стрелы на тетивы изогнутых саадаков под радостное гиканье удавшейся шутке понеслись к обреченному Грейбрису. Прячущиеся среди конных змей пешие люди в черных одеждах не обращая внимания на воцарившуюся суету методично вычерчивали в снегах странные круги. Мимо них тащились длинные осадные лестницы и крюки…
… За последующие две недели на мою голову обрушилась масса неприятных и, что самое противное, рутинных обязанностей. Отлучка в гости к Демигору вызвала смутные пока еще подозрения оставшихся в Светлыне магов. Придуманное мною оправдание о внезапно почувствованном всплеске магической силы и попытке его отследить не развеяло колебаний Старейшины. Хотя моя версия в свете обрушившегося на побережье Триградье ужаса, о котором толком ничего не было известно, звучала правдоподобно, у главного мага появилась масса вопросов к моим органам чувств. Как я сумел ощутить то, чего не почуяли все остальные? Ну не станешь же ему про перстень рассказывать… Что творилось сейчас в Хёргэ, который если верить моему видению, был разрушен удивительными каменными големами, я не знал. Никто не знал. Все спешные попытки соорудить магическую призму оканчивались постыдным провалом. Как будто магические потоки пронизывающие весь мир, обрывались у морской пучины. Хуже было то, что я и сам не смог ничего увидеть. Окрестности Белой Башни буквально нашпиговали всякими следящими чарами — заставить их сбоить было можно, но это бы породило новые домыслы.