— Кто бы говорил! Кто устроил пожар в доме и принялся сам его тушить, лишь бы не идти знакомиться с родителями невесты? Можно было придумать кучу других, более простых способов, но ты выбрал самый оригинальный и сложный.
Я во все глаза уставилась на Николая. Устроил пожар?! Чтобы не идти в гости? И вообще, какая невеста у Хранителя?! Как эталон справедливости и спокойствия устроил пожар?..
— Это была твоя идея! — стал защищаться Николай. Так идею еще и Грета подсказала?! Ну, ничего себе Хранители развлекаются!
— Но ты ведь согласился.
— Как будто я мог отказаться, — уже мягче ответил он, посмотрев на Грету так, что мне моментально стало понятно: я тут определенно лишняя. Хранительница смутилась и вернулась к первоначальной теме.
— Ника, так ты не будешь против, если я пока поживу здесь? Но не торопись соглашаться, если тебе будет неприятно, я сейчас же уйду в гостиницу или еще куда-нибудь.
Я вздохнула. В принципе, идея с гостиницей очень даже неплохая, но есть у меня какая-то одна странная черта характера, из-за которой ответ я знала заранее.
— Да оставайтесь, я не против.
Николай посмотрел на меня с раздражением в сочетании с удивлением.
— Ты же этого не хочешь, так зачем говоришь обратное? — в лоб спросил он, еще и лгуньей меня выставив. Грета наградила меня печальным взглядом и поднялась с дивана.
— Ника, я же говорила… — начала она, но я не желала выслушивать чьи-либо речи.
— Как же меня бесит эта ваша способность читать мысли! Вы только все усложняете! Да, я не хочу, чтобы вы здесь оставались, но на что вы рассчитывали? Думаете, я всегда рада вас видеть после….
— Ника! — прикрикнула на меня Грета, выразительно указав глазами на Николая. Я резко замолчала, пытаясь понять, почему нам мешает Николай, и вспомнила, что его не было на допросе и он уверен в моей болезни. Досчитав до десяти, перевела дух. Только собиралась все ей высказать! Если не скажу сейчас, потом может не представиться случая.
— Оставайтесь здесь, я действительно не буду против, но не из жалости к вам. Во-первых, вас может увидеть Грос, а слушать его гневные тирады мне не импонирует. Во-вторых, я хочу, чтобы вы выслушали все, что я думаю о… последних событиях и о вас в том числе. Право голоса у меня есть всегда, не так ли? — немного нагло поинтересовалась я. Николай недоуменно взирал на меня и наверняка не мог понять, как я смею разговаривать с Хранителем в таком тоне.
— Грета, ты не объяснишь мне…
— Пожалуйста, Николай, переведи книгу на новый миртранский язык. И можешь оставить нас, потом я тебе все объясню.
Новый миртранский, ха. Стырили наш русский язык да еще обозвали его по-другому. Хранитель вздохнул, покачал головой и провел пару раз ладонью над книгой. Закончив обряд, он без лишних слов покинул номер. Я бросила взгляд на фолиант: на обложке светились привычные русские слова. Грета стояла у входной двери, словно не решаясь сделать даже шаг без моего разрешения. Я злорадно ухмыльнулась.
— Можешь продолжить свою речь, — предложила Хранительница. Я подошла к окну и посмотрела на вечереющее небо. Вздохнула, обернулась и сползла по стене на ковер, переведя вымученный взгляд на женщину. Игры в гляделки сегодня по плану не наблюдалось, поэтому я очень скоро подняла глаза к потолку. Идеальный лозунг моего номера: почувствуй себя утопленником.
— А вы можете присесть, я разрешаю, а то нехорошо заставлять раненого Хранителя стоять у порога. На чем вы меня прервали? Ах, да. Итак, вы действительно думали, что после того милого допроса вы явитесь ко мне с какой-то книгой и я буду рада вашему визиту? Если так, я могу только поражаться вашему бесконечному заблуждению. Зачем вы пришли сюда, зная, что мое отношение к вам находится на грани между отчуждением и ненавистью? — спросила я, не повышая голос. Буду пользоваться методами Хранителей, а именно разговаривать спокойно. Ну, хотя бы попытаюсь.
— Я надеялась, что у тебя остались светлые мысли по отношению ко мне, которые позволят нам не ссориться друг с другом, — невинным голосом сообщила Грета.
— Светлые мысли? А откуда им, простите, взяться? Сначала вы издеваетесь надо мной на допросе, а теперь на что-то надеетесь?
— Издеваюсь? — переспросила женщина с искренним изумлением. — Допрос проводился согласно всем правилам, еще ни в одном случае мы их не нарушали!
— Вы можете говорить что угодно про соблюдение правил, кроме вас-то их никто не знает. А пощечина — это тоже по правилам? — с удивительно правдоподобным наружным спокойствием спросила я.