— Это не наших рук дело. Это магия клетки. Просто время твоего голоса действительно вышло, — ответила Грета, слегка пожав плечами. Движение вышло немного скованным, виноватым.
— Магия клетки? Звучит немного странно и не очень правдиво, если честно. Вот вдруг вы сейчас врете? Я ложь как-то не очень могу распознавать, — призналась я.
— Могу поклясться жизнью, если хочешь, — предложила Грета так, словно говорила о чем-то обыденном. У меня округлились глаза.
— И что будет в случае лжи? В вас ударит молния? Разверзнутся врата ада, и тысячи мертвяков вас утащат? По вам проедется огненная колесница?
— Я просто умру, — ответила женщина еще беспечней. Я поперхнулась воздухом.
— Да ладно? Хм… Ну, тогда погодите, я вам еще не все сказала, а там посмотрим, возникнет ли необходимость в клятве, — нагло заявила я, и своей наглостью вызвала у Греты улыбку, которой обычно награждают несносных детей. — Итак, допустим, это клетка, одно обвинение с вас снимается. Зачем нужно было применять ко мне эти пытки с извлечением воспоминаний? Может быть, вы не знаете, но это очень больно. Я бы и так все показала.
— Неужели? А ты бы точно все показала? Ты так рьяно пыталась спрятать свои воспоминания, чтобы мы трое порядком устали! Один раз ты меня уже обманула, во второй я этого допустить не могла. К тому же, такой метод тоже не противоречит правилам. Поверь, мы должны были узнать всю правду для…
— Моего же блага, да-да, я поняла. Ладно, это мы тоже пока оставим. Про поцелуй-то вы зачем сказали? Зачем?! Он теперь ненавидит меня в два раза сильнее, — срывающимся голосом спросила я. Как же сложно, черт возьми, вести беседу в спокойной манере. — Вы же просто унижали меня в течение всего допроса.
Лицо женщины вытянулось, и вечная улыбка тут же исчезла. Сейчас она в третий раз скажет, что все соответствовало правилам.
— А вот за это я прошу меня простить, Ника, — совершенно неожиданно проговорила Грета. — Я же говорила, что у меня ужасный характер, и вот, в самоконтроле появилась брешь. Просто твое предательство оскорбило нас… оскорбило меня, и я не сумела сдержать злость. Вы не знаете, как мы переживаем за вас, ведь вы еще совсем молодые. А когда тот, к кому привязываешься, наносит удар в спину… Вся наша выдержка катится в бездну.
Грета замолчала, предоставляя мне шанс осмыслить услышанное. Получается, что вот это уже точно она сказала нарочно, со злости, чтобы нанести по мне удар побольней. Так и знала, что белые и пушистые Хранители только с виду.
— То есть вы ляпнули это из-за глубокой обиды на мой поступок? — уточнила я и, получив в ответ скромный кивок, истерично хихикнула. — Вы правы. Мы с вами похожи.
Оказалось, что диван в моей гостиной еще и раскладывается, все-таки при создании номера здесь думали не только о дизайне. Пока я готовила ужин и таскала все на журнальный столик, дабы накормить почтенную гостью, эта самая гостья с любопытством осматривала мой номер.
— Я начинаю подозревать, что вы здесь никогда не бывали, — бросила я, мотаясь туда-сюда.
— Я действительно ни разу не была здесь, — призналась Грета, подойдя к прозрачному кубу и проведя по нему указательным пальцем. Пыль тут же возмутилась тем, что ее потревожили, и не преминула разлететься в разные стороны. — Ты им не пользуешься?
— К сожалению, в кратком курсе миртранского бойца, который мы прошли, не было сказано о том, как это чудо техники включается, так что… Да и меня вполне устраивает музыкальный центр. Давайте ужинать, — скомандовала я, поставив на стол последнюю тарелку. Молчание трапезы нарушила Грета, причем выбрав самую неподходящую тему.
— Ника, я знаю, что вы с Максимом…
— О, черт. Грета, нас с Максимом нет, есть истеричная предательница команды и ненавидящий ее и малость обнаглевший командир. И, предотвращая все ваши дальнейшие слова по этому поводу, хочу сказать, что он меня не простит. Я разведку провела перед… перед тем, как сбежать, — сообщила я, медленно, но верно теряя аппетит. Музыка, танец, его прикосновения, наше дыхание… Наше. Как нереально звучит-то.
— Просто ему сейчас тяжелее, чем остальным…
— Ну тут вы тоже руку приложили, уж простите. Я зарекалась не влюбляться, но не сдержала обещания, и вот, что получилось. Пообещаю себе еще раз и попытаюсь не сорваться снова, — сказала я, беспечно пожав плечами. Теперь мне уже точно кусок в горло не лез. — Да, ему наверняка сейчас несладко, но что с того? Ненависть от этого никуда не денется. И вообще, — я закусила губу и отодвинула тарелку с жареным мясом подальше, — Эрика сказала, что у него едет крыша, а от помощи Глеба он отказывается.