— Я буду ждать их в зале совещаний. Грета, переоденься и приходи, — скомандовал Грос и скрылся за узорчатыми дверьми. Грета отошла в сторону, заодно подвинув меня, и в этот момент в зал вошли мои друзья. Пока они неспешно пересекали зал, я смотрела на них с непередаваемой гаммой чувств. Бледные, растрепанные, с синяками под глазами, уставшие, со следами от ран — они просто заставляли мое сердце сжиматься в приступе щемящей боли. Глеб смотрел себе под ноги, Эрика смотрела на меня, словно с самого начала желая подойти или что-то сказать, Максим же просто смотрел вперед, но его глаза привели меня в ужас. Они постоянно меняли цвет, буквально каждые несколько секунд. То они становились красно-оранжевыми, то приобретали ярко-голубой цвет, а потом превращались в разноцветные. Макс не использовал магию, но от привычных бледно-голубых глаз не осталось и следа. Ужасающий взгляд в сочетании с растрепанными черными волосами и болезненно-бледной кожей делали его похожим на безумного злодея. Я не узнала в нем ни капли от прежнего лидера. Неужели он действительно начал лишаться рассудка?..
Когда ребята поравнялись со мной, подруга притормозила и взяла меня за руку.
— Рада тебя видеть…
— Эрика! — совершенно чужой, хриплый и холодный голос разрезал напряженную тишину, и я не сразу поняла, что он принадлежит Максиму. Боже, да что с ним стало-то?!
Больше ничего не сказав, друзья скрылись за следующими дверьми. Грета, извинившись, ушла переодеваться. А я так и осталась стоять посреди пустого зала, глядя в одну точку. Они наконец-то вернулись домой, такие измученные, уставшие, что я всей душой хотела им помочь, хотела быть с ними все это время… Но, когда ребята прошли мимо меня, я испугалась, я просто, черт возьми, была в ужасе: если они стали для меня чужими, я этого не переживу.
Глава 15
Если бы Миса не утащила меня в обеденный зал, я бы так и осталась изображать истукана среди разных фресок и витражей. Юная Хранительница еле уговорила меня выпить чаю. Прошло уже не менее двух часов, а друзья все не появлялись.
— Ты еще вдоволь наговоришься с ними, Ника, — раз в пятый сказала Миса. — Они наверняка пробудут здесь несколько дней, судя по их состоянию. А над Максимом должны поработать сами Хранители.
— Ты знаешь, что с ним? — спросила я, оторвав взгляд от содержимого миниатюрной чашки.
— Он не справляется с двумя Стихиями, твоя Стихия возмущена, ведь по праву она принадлежит тебе. К тому же, все это время он находился в напряженном эмоциональном состоянии, а постоянная душевная борьба лишь истощила его.
— И ты все это узнала, один раз на него посмотрев? — изумилась я, даже зауважав девушку как Хранителя.
— Аура может сказать многое. Например, его аура покрыта черными пятнами безумия, хотя ее еще можно прочитать, в отличие от мыслей, которые разобрать просто невозможно. Не представляю, как в таком состоянии он смог вообще здраво мыслить и отдавать приказания.
— А его глаза? Почему они все время меняли цвет? — вновь спросила я. Глаза Макса не давали мне покоя, произведя жуткий эффект.
— Это, так сказать, побочный эффект от владения сразу двумя Стихиями и нервного перенапряжения. Не переживай так за него, Хранители смогут ему помочь, — ласково проговорила Миса. Я встрепенулась.
— Не переживаю я! Еще чего. Силу у меня забрал, с друзьями общаться не позволяет, какого черта мне за него переживать? Меня больше интересует, каким образом можно вернуть себе силу, — раздраженно ответила я, стараясь не встречаться взглядом с юной Хранительницей. Хотя для чтения мыслей им совсем не обязательно смотреть собеседнику в глаза.
— Ника, ну кого ты обманываешь? — произнесла Миса с едва заметной улыбкой. Я смотрю, вечная улыбка — это фирменный знак Хранителей. Хотя нет, к Гросу это не относится. Я усмехнулась и уставилась в узорчатый потолок.
— Себя, наверное. Но, чтоб ты знала, за Эрику и Глеба я переживаю гораздо больше, чем за этого обнаглевшего лидера. Не знаешь, когда они закончат свое секретное совещание?
— Нет, к сожалению. В зале совещаний установлен барьер, чтобы никто не смог слушать или читать мысли, — ответила Миса, посмотрев в сторону, где, по моим предположениям, и находился зал совещаний.
— Странные вы, скрываете что-то друг от друга, вы же все здесь Хранители, почему кому-то можно знать все, а кому-то — ничего? — задала я еще один вопрос из ряда давно меня мучивших. Миса улыбнулась, хотя другой реакции я от нее и не ждала.
— Правила устанавливает Хранитель Грос, и мы не можем их нарушать или обсуждать.