— Нет, Ника, не надо. Ты не должна убивать его, не уподобляйся им! Ты не убийца и не станешь такой! — яростно говорил он, не оставляя мне шансов высвободиться.
— Отпусти меня! Сейчас же! Я должна убить его, я обязана это сделать, слышишь!.. Отпусти! — Мой крик больше становился похожим на рев или рычание, чем на осмысленную речь.
— Ты не убийца, Ника! Я не позволю тебе этого сделать, ты поняла меня?
— Он убил Лира! Убил Астру, Велизара, убил жестоко, бездушно!.. Я должна отомстить, он заслуживает смерти! — кричала я, безрезультатно вырываясь из обжигающей хватки.
— Но не от твоих рук! Ты будешь ненавидеть себя потом, осознавая, что на твоих руках кровь убитого тобой человека! — продолжал взывать к моему разуму Максим.
— Он не человек! На его руках гораздо больше крови, а он даже не беспокоится по этому поводу, бездушная тварь!
— В том-то и различие, Ника, он бездушен, а ты — нет! Убив его, ты убьешь свою душу! Они бы не хотели такой мести, Ника.
Я перестала вырываться и посмотрела на израненного, истекающего кровью врага, который, похоже, потерял сознание. Откуда-то прибежали наши Воины и утащили его в неизвестном направлении. Максим медленно развел руки, предоставляя мне свободу действий, но нужна ли она была? Я обернулась. Макс, видимо, понял, что жажда убийства во мне погасла, и протянул нож. Я осторожно взяла его, разглядывая капли застывшей крови на сверкающем лезвии, а затем убрала оба ножа подальше. Наверное, продолжала бы здесь стоять, но ноги подкосились, и я поспешно опустилась на землю, лидер же остался на ногах, наверняка в упор смотря на меня. Спас мою душу? Что ж, спасибо. А я могла спасти дорогих мне людей, если бы работала быстрее.
— Что, считаешь, что сделал правое дело? — горько усмехнувшись, спросила я.
— Я сделал то, что должен был, — ровным голосом ответил командир.
— Что должен был? Ты должен был вернуть мне мою силу! Ты вообще не должен был ее забирать, — дрожащим голосом подняла я больную тему. — Если бы у меня была моя — слышишь, моя — сила, я бы справлялась с заданием гораздо быстрее и успела бы их спасти! Ты виноват, — отчаянно прошептала я.
— Ника, в данной ситуации не виноват никто.
— Ты виноват!
— Ну, разумеется! Кто же еще, как не я? Я такая сволочь, отобрал у тебя силу. А как еще мне было поступить? Ты пыталась нас предать. Ты обвиняла Хранителей и защищала Горную Долину, поверив первому встречному парню. Посмотри вокруг, посмотри! Ты видишь, что они сделали? Их ты защищала?! Что же ты молчишь! — выкрикнул он, и ощущение от этого было подобно удару кнутом.
— Я осознала свою вину! Давно осознала. Неужели ты до сих пор думаешь, что я смогу снова так оступиться, тем более, после всего этого. Снова пережив эту боль… — На последних словах звук моего голоса сошел на нет.
— Как ты вообще могла им поверить? — с болью в голосе спросил Максим. — Как ты могла прийти ко мне, зная, что скоро бросишь нас и улетишь к врагам? А я все думал, что за вопросы такие ты мне задавала! Ты специально узнавала, какой будет моя реакция, и, узнав, все равно пошла на такое?
— Помнишь третий вопрос? — со слезами спросила я. — Я спрашивала, если бы у тебя был шанс спросить брата о его прощении, воспользовался бы ты им. Помнишь свой ответ? — непослушными губами проговорила я, подняв глаза на Макса. Он на мгновение схватился руками за голову, а потом опустился на землю рядом со мной.
— Но не с помощью же врагов!
— Какая разница, если шанс был один-единственный! Я должна была узнать.
— И ради этого ты бросила все остальное? Желание узнать ответ посредством какого-то сомнительного ритуала перевесило дружбу и долг? Перевесило нас? — хриплым голосом спросил Макс.
— Нас? — неуверенным эхом повторила я.
— Да, нас, Ник, нас! Я помню тот вечер просто досконально! Твой взгляд, твоя улыбка, наш танец, запах твоих волос, прикосновение губ… Я ненавижу себя за то, что не могу выбросить все это из головы, не могу! И после этого ты просто сбежала?
— Ты все равно меня не простишь за это, так верни силу, и можешь ненавидеть дальше, — предложила я.
— Я понимаю, что поступаю эгоистично, но твой удар был слишком тяжелым и неожиданным. Ты знала, чем все обернется.
— Ты мог наказать меня любым другим способом, почему выбрал именно этот?
— Не знаю. Состояние аффекта.