— Двадцать один, — снова хором ответили девушки и синхронно улыбнулись.
— Ну вот, а мне, например, семнадцать! Так что не надо обращаться с нами, как с королевскими особами. Можешь продолжить? Максим больше не будет перебивать, — с нажимом пообещала она, покосившись на Макса. Тот с невинным выражением лица взял ломтик какого-то зеленого овоща и захрумкал.
— Тебя… зовут Максим? — зачем-то переспросила Зитсу и, получив молчаливый кивок в ответ, добавила:
— Красивое имя.
— Я, кстати, Эрика, — представилась повелительница Воздуха, — а это мой брат Глеб. Ну, теперь, может, продолжишь?
— Да… В общем, наша мама была художницей, и перед началом войны ее вызвали в столицу разрисовывать дворец. Она не слишком рвалась туда, но ей пообещали много заплатить, а деньги в нашем поселении нужны всегда, не у всех есть подземные сады.
— Почему они подземные? Что за бред — запретить разводить сады? — спросил Глеб, время от времени наблюдая за тем, как ловко Тари управляется с ножом.
— Кстати, ваши вопросы о том, почему мы выращиваем всё не на поверхности, сразу сделали вас подозрительными в моих глазах. Только чужаки не знают о законах, которые издал наш Правитель. Нам запрещено выращивать съедобные растения и разводить животных, чтобы мы закупали всю еду в столице. Так Правитель получает больше денег и еще держит нас в зависимости. Так как частично обеспечить едой Каменную Степь мы можем, то тратим на закупку еды меньше денег. Воины следят за тем, чтобы законы не нарушались, но… — Зитсу замялась, и причину ее заминки поняли только двое из присутствующих.
— Каменная Степь? — переспросил Глеб, уводя разговор от темы о похождениях Воинов.
— Так называется наше поселение, — пояснила Улитарис, поставив мясо в какое-то подобие духовки, только на дровах.
— Ну так вот. Мама уехала, обещав, что будет часто писать, но мы получили от нее только одно письмо. Оно было длинное и пришло спустя довольно много времени после ее отъезда. Больше она написать не успела, так как ее убили. Мы поняли это не потому, что так почувствовал Мастер, будучи ее другом, — нет, Тари солгала. Маму убили из-за того, что она написала нам в письме.
— Оно всё еще у вас? — напряженно спросила Эрика. Являясь самой чувствительной из всей команды, она всегда тяжело реагировала на подобные истории.
— Мы сожгли его, — ответила не менее хмурая Зитсу, — но я помню всё, что там написано, так велела мама. Она написала, что в Миртран придут Защитники из другого мира, и если мы встретим их, то должны будем передать все, что она узнала.
— Погоди… — Глеб устало потер глаза: все-таки он совсем не спал. — В столице знали, что прибудут Защитники Миртрана еще даже до того, как началась война? Но как? Наверняка даже Хранители Серебряной Долины не собирались вызывать нас, они-то о войне не знали!
Ребята переглянулись с хмурыми лицами.
— Подождите, — Эрика взяла в руки пустой стакан и стала вертеть его с задумчивым видом. — Может, тут все несложно объяснить. Серебряная Долина знала о нашем существовании все время, от нашего рождения до момента начала войны. Мы ведь потомки всех трех рас Миртрана, наверняка они наблюдали за нами задолго до пробуждения Силы. Пробудилась она, кстати, именно в начале войны. Горная Долина каким-то образом выяснила, что мы существуем — у нее-то нет прямого доступа на Землю, значит, она посылала шпионов к Хранителям. И, естественно, Правитель Горной Долины догадался, что в случае войны нас вызовут сюда. Разве не логично?
Максим, до этого времени молча и быстро поедая кусочки овощей, наконец-то перестал есть.
— Да, вполне. Что там дальше? Кстати, как ваша мама вообще узнала обо всем этом? — спросил он, не отрывая взгляда от Зитсу. На ее лбу залегли маленькие морщинки.
— Она подслушала. Случайно! Правитель сам неплотно прикрыл дверь…
— А как он выглядит? — поинтересовался Глеб. — Надо же знать на будущее.
— Я не знаю, никогда его не видела, — расстроенно проговорила Зитсу, и Улитарис присела отдохнуть рядом с ней.
— Я знаю. Я ездила в столицу к отцу, один раз. Правда, это было несколько лет назад, но вряд ли наш Правитель сильно изменился. Ему около шестидесяти лет, он полностью седой, волосы длинные, даже чересчур, и он никогда их не собирает, они все время развевались на ветру… Он высокий, немного полноватый. Носит какие-то непонятные костюмы, причем всегда только светлые: белые, бледно-желтые, серебристые или золотистые. И левая рука все время в перчатке, а на ней черное кольцо. Вроде бы всё, — закончила Улитарис и подошла к духовке проверить готовность мяса. Все посмотрели на нее с легким уважением.