— Ну, знаете, если Святой Ангел начал ошибаться, то чего ожидать от нас, смертных! — закатив глаза к потолку, сказала я с истеричными нотками в голосе. — Святой Ангел не соврал. И ошибиться он не мог. Значит, сейчас Макс снова в абсолютно здравом уме, и он просто не желает возвращать мне Силу! Не сомневаюсь, что всю эту слезливую историю о несчастной любви он просто выдумал, чтобы вы до него не докапывались! Ненавижу! — взревела я и бросила пустую чашку в стену. Та разлетелась на несколько крупных осколков, которые, к счастью, не попали ни в одного из нас. Друзья молчали, не пытаясь меня успокоить. Наверное, думали, что мне действительно можно побуянить. Я вышла из-за стола и подошла к окну, привалившись лбом к прохладному стеклу. Дилариум укутался в сумеречное покрывало, желая начать погружение людей в спокойное, сонное состояние, но у него ничего не выходило: к вечеру люди всегда выходили из домов, куда-то бежали или просто прогуливались, как будто за стенами города не идет война. Наверное, они искренне верили, что здесь им ничего не грозит. Мне бы тоже хотелось в это верить.
Под окнами пробежали две маленькие девочки, звонко хохоча, а за ними пыталась поспеть запыхавшаяся бабушка, что-то ворча себе под нос. Молодая парочка медленно прогуливалась, трогательно держась за ручки, что вместо умиления вызвало во мне бушующую волну раздражения. Вот какой-то парень, похожий на сектанта в черном коротком плаще с капюшоном, притормозил возле «Волшебства Эвлара» и сбросил капюшон, намереваясь войти. Но он не входил. Поднял голову и посмотрел на меня абсолютно нормальным взглядом, прямым и открытым. Максим.
На мгновение мне даже показалось, что он улыбнулся. Так, как делал это раньше, еще до всего этого ужаса, раскидавшего нас по разные стороны баррикады. Наверное, все-таки показалось. Очень хотелось показать ему средний палец, состроить ненавистническую гримасу или просто отойти от окна подальше, но я не могла. Я просто так соскучилась по его нормальному взгляду, когда в нем не горит огонь ненависти или презрения. И пусть этот взгляд был не такой теплый, какой мне уже доводилось видеть, я все равно была чуточку счастлива, пусть даже самую малость. Внутри вдруг затеплилась надежда, что Максим всё же пришел вернуть мне мою Силу. А если бы тот его монолог оказался правдой, я бы!.. Бросилась к нему вниз просить прощения и одновременно прощать сию же минуту. Размечталась, Ника. Сейчас он поднимется и начнет обсуждать с Глебом и Эрикой очередной план, а меня выставит вон, чтобы не подслушала и, не дай Бог, не донесла врагам. Ну что же мне сделать, черт возьми, чтобы он вернул мне Стихию! Может, теперь, когда его рассудок на месте, я смогу с ним нормально поговорить?
Видимо, что-то в моем выражении лица изменилось, потому что Макс что-то произнес и зашел внутрь. У меня внутри все затрепетало от предчувствия неизвестно чего.
— Макс идет, — спокойным голосом сообщила я друзьям. Глеб изумленно вытаращил глаза.
— Но как?.. В Дилариуме сотни мест, где мы могли бы сейчас находиться!
— Командир я или нет? — с усмешкой спросил Максим, взяв четвертый стул и усевшись за наш столик. — Хороший командир всегда найдет своих подопечных. Ну что, партизаны, все рассказали? — весело поинтересовался он, посмотрев на пустую тарелку из-под пирожков и даже заглянув в опустевший чайник. — Вижу, что всё. Чего стоишь, Ник, присаживайся. — Мистер-Вежливость указал на мой незанятый стул. Я упорно стояла у окна, прижавшись спиной к заметно похолодевшему стеклу.
— Спасибо, я постою. Слышала тут последнюю новость о том, что ты держишь обе Стихии под полным контролем, — ледяным тоном проговорила я, и Макс не смог спрятать изумление.
— Откуда ты… А-а-а, — он растянулся в улыбке и повернулся к Глебу, — ты все-таки заметил, да? И как тебе мой новый цвет глаз? — кокетливо поинтересовался теперь уже полноправный обладатель двух Стихий.
— Естественный нравится больше, — сдержанно ответил Глеб. — Ну и красный тоже ничего.
— Максим, — стараясь не перейти на истеричный крик, произнесла я. Тот обернулся ко мне и убрал улыбку с лица, снова посмотрев на меня тем нейтральным взглядом. — Ничего не хочешь мне сказать? Или вернуть? Или и то, и другое? — спросила я, набравшись смелости. Почему-то разговаривать с обновленным Максом оказалось немного страшно. Он впал в легкую задумчивость, словно не понимал, о чем речь.
— Хм… Нет. А вот ты, насколько я заметил, очень жаждешь что-то сказать. Говори, — разрешил он. Пытается взбесить? Или просто я такая взвинченная, что цепляюсь к любому слову?