— Не трогайте её, — одними губами проговорила я и увидела в персиковых глазах отражение своей боли. Грета отдернула руку, но было поздно: подругу трясло все сильнее и сильнее, и я накрыла ее ладонь, лежавшую на груди Ремена, своей. Произошло то, чего я боялась с самого начала: Эрика с силой отбросила мою руку и подняла лицо к небу, закрыв глаза и что-то шепча. Она всё шевелила губами, и я, отодвинувшись от нее, села на землю, прижав голову к коленям и закрыв уши руками. Я чувствовала, что еще немного — и Эрика начнет кричать. Не просто выплескивать свою боль — она станет говорить, а я не хотела слышать ее слов, пронизанных горечью, злостью, смертью. Наверное, это ужасная картина: все жители Дилариума стоят на коленях, и их шепот, перерастающий в гудение, словно проникает под кожу. Мне хотелось сдирать ее ногтями, лишь бы избавиться от монотонного вибрирующего ощущения. Прошла еще пара мгновений — и тишина взорвалась.
— Вы! — крик Эрики больно ударил даже по моим закрытым ушам, видимо, ветер снова непроизвольно стал разносить голос своей повелительницы. — Вы, чертовы Воины! Обязанные защищать этот город и оберегать его жителей! Где вы были?! Где. Вы. Были! Когда их убивали! Где вы были, когда каждому из них перерезали горло? Где вас носило, когда ему исполосовали лицо?! Ненавижу вас! Хранители, умеющие видеть будущее! Вы видели это? Вы не видите ничего, что непосредственно вас не касается, вам наплевать на других! Вы видели, кто это сделал? Вы…