— Эрика, о чем ты вообще говоришь? Эй, приём, ты меня слышишь? Эти сволочи убили Ремена, а ты тут стоишь и мне угрожаешь? Какого черта здесь творится?!
— Ремена? — Казалось, на мгновение глаза Эрики потускнели, но она тут же встрепенулась. — Люди рождаются и умирают, Ника. Просто его жизненный путь был закончен. Надо уметь принимать смерти людей, — почти с поучительной заботой произнесла девушка. Я не верила своим ушам. Может, это круаны свели ее с ума? Они ведь могут… Лучше бы я погибла при падении и не слышала сейчас всех этих слов.
— Еще совсем недавно ты кричала на всю столицу и тонула в слезах, а теперь говоришь, что надо уметь принимать смерти людей?! Рик, очнись наконец, что ты несешь!
— Хватит кричать на меня! — не выдержала повелительница Воздуха. — Кто ты такая, чтобы так со мной обращаться? Всего лишь жалкая бывшая Защитница Миртрана! — выплюнула она. Кто я такая? Опять этот идиотский вопрос?! — Я в ужасе от того, что провела рядом с вами столько времени! Ваше никчемное существование должно быть прервано!
Я не успела ничего ответить, потому что в меня ударила упругая воздушная волна, разом выбив из тела весь дух. Казалось, воздух пробрался внутрь и стал сжимать мои легкие, то перекрывая дыхание, то снова позволяя сделать вдох. Я поднималась все выше и выше, меня уносило от Круанных озер в неизвестную сторону. Вдруг спиной я почувствовала верхушки деревьев и перед тем, как упасть вниз, увидела первые лучи Церона, озарившие утреннее небо. Затем ветер медленно и, к моему изумлению, практически бережно опустил меня на землю. Я, не понимая абсолютно ничего, огляделась, не в силах встать. Повсюду росли удивительно красивые цветы, огромные и яркие, каких я никогда не встречала. Стало трудно дышать, но на этот раз не из-за поврежденной грудной клетки или магии воздуха, а из-за густой пыльцы, создающей цветной туман. Пыльца, пыльца… Такая яркая, мерцающая, с удивительно вкусным запахом, она опускалась на кожу, на волосы, и я в блаженстве закрыла глаза, радуясь тому, что наконец-то могу отдохнуть…
— Боже, я всегда знала, что подготовка к свадьбе — волнительное дело, но не настолько же! — капризно воскликнула я, пока умелые руки вызванного на дом парикмахера завершали творить чудеса с моей прической. — Пап, можно мне валерьянки?
— Так, никакой валерьянки, — грозно возразила мама, зайдя в комнату, и тут же вздохнула, растянувшись в бесконечно счастливой улыбке. — Ника, я думала, что красивей тебе быть уже некуда, но, оказалось, есть. Не волнуйся так, всё будет хо-ро-шо, — тепло проговорила она, подойдя чуть ближе и взяв меня за дрожащую руку. Я задышала ровнее, но в этот миг из другой комнаты раздался звон разбитого стекла. Я чуть не подпрыгнула на месте, но, к счастью парикмахера, мама успела меня удержать.
— Папа! Если это были наши свадебные бокалы, одновременно со свадьбой пройдут чьи-то похороны! — в истерике вскрикнула я, и из зала тут же раздалось папино «э-э-э».
— Так, дочь, без паники, это были не бокалы! — тут же оповестил меня он в явной надежде, что по поводу любых других разбитых предметов я нервничать не буду. Главное, чтобы к свадьбе они не имели никакого отношения. — Я тут случайно снес со стены твой диплом за первое место во Всероссийском танцевальном конкурсе. Ничего такого ведь, правда? — натянуто спросил он всё так же из другой комнаты, боясь показаться мне на глаза. — Главное, бумажка-то целая! А стекло и рамочку другие купить можно. Вет, ну скажи ей! — не выдержал отец, и мама весело рассмеялась.
— Да конечно, Ник, не переживай, это все на счастье. Бокалы-то целые. Вот, кажется, и прическа готова, — с улыбкой оповестила меня мама, и парикмахер крутанула кресло на сто восемьдесят градусов. Я в изумлении посмотрела в зеркало и растянулась в радостной улыбке. Волосы были зачесаны назад и слегка приподняты, спадая на плечи и спину естественными, чуть растрепанными локонами. И никаких надоевших налакированных завитков и цветов.
— Прямо как я хотела! — взвизгнула я, что, на мой взгляд, это было лучшим комплиментом парикмахеру. Хотя явно не лучше денег, и потому уже тише добавила:
— Пап, возьми деньги в зале! Спасибо вам большое! — Я повернулась к красивой, ухоженной женщине лет сорока, и она улыбнулась в ответ.
— Ты будешь самой удивительной невестой. А я побегу, у меня еще три заказа на сегодня. Счастья вашей семье, — напоследок бросила парикмахер, и, забрав честно заработанные деньги, ушла. Я перевела дыхание.
— Как думаешь, ему понравится? — неуверенно спросила я, ища поддержки у самого дорогого человека. Мама крепко обняла меня, стараясь не задеть тщательно создаваемую прическу.