Мы подъехали к месту назначения и с облегчением поняли, что остальные гости пока сюда не добрались. Я вышла из машины, ловя заинтересованные взгляды прохожих, и забежала в кафе, где, как и ожидала, уже присутствовали воодушевленные родственники. Все расплылись в теплых улыбках и осыпали меня комплиментами с ног до головы. Грета вручила мне букетик из голубых неизвестных цветов с живодерски окрашенными в серебряный цвет стеблями и листьями. Когда я высказала это замечание вслух, тетя успокоила меня, что это их настоящий цвет. Минуты шли, а я нервничала все больше и больше. Вот через черный ход зашел папа, и я тут же сцапала его в свои объятия, не в силах успокоиться. Минута, еще минута — я издалека, чтобы не раскрыть себя, смотрела, как к дворцу подъезжают машины, из них высыпаются многочисленные родственники, друзья, друзья друзей. Вот вышел Максим и тут же стал оглядываться, видимо, догадавшись, что я должна находиться где-то неподалеку, но Тран и Богдан тут же затолкали его внутрь здания. Вдох, еще вдох, чуть не забыла про выдох — обе тети и дядя ушли занимать свои места. Бесконечное количество разрозненных мгновений — папа говорит мне приготовиться. Я беру его под руку, крепче сжимаю букет невесты, стараюсь дышать ровно — пора идти. Мы переходим дорогу, снова собирая взгляды мимо проходящих людей, поднимаемся по ступенькам, огромные двери дворца уже открыты — мне хочется упасть в обморок. Все гости обернулись и синхронно заулыбались. Боже, я не думала, что гостей так много! Наверное, половину из них не знаю даже.
Я подняла взгляд — мир замер. Сегодня мы еще не видели друг друга и сейчас наверстывали упущенное. Чертовски стильный черный костюм: отглаженные брюки, приталенный пиджак с маленьким воротником-стойкой, атласная платиновая рубашка и такого же цвета платочек в нагрудном кармане. Волосы в тщательно созданном творческом беспорядке, на губах — едва заметная улыбка, уверена, что ее видела только я. И глаза, мои любимые глаза, под цвет которых я выбирала букет, они смотрят так… Мне даже не хватало слов описать те чувства, что искрились в глазах Максима. Наверное, мои сияли так же. Мы с отцом медленно шли вперед, и я, к своему удивлению, совершенно не боялась упасть, дрожь прошла, дыхание выровнялось, и, кажется, папа тоже заметил, как изменилось мое состояние. Хотелось уже скорее добежать до человека, с которым я скоро свяжу жизнь, но приходилось сохранять черепаший ритм. Вот ведь сама решила устроить такую церемонию! Наконец отец взял мою ладонь и протянул ее Максиму. Он бережно сжал мою мерцающую руку, и по телу разбежались горячие электрические мурашки. Максим с восхищением (да-да, говорю это без ложной скромности!) смотрел на меня, оглядывая с головы до ног. Я, почти не дыша, смотрела на него и была готова закричать прямо сейчас о том, что люблю его, безумно, невыносимо люблю. Из легкого транса меня вывел дядечка в костюме, скромно кашлянув и приготовившись читать клятву, которую мы должны будем повторять. Он начал торжественно вещать. Максим, неотрывно глядя на меня, заговорил первым.
— Ника, я прошу тебя, живи, — вдруг произнес он, и я испуганно сжала его ладони. Что он такое говорит?! Я что, умираю тут, по его мнению? Это всё шутка?.. Быстро оглянувшись, я увидела лишь улыбающихся родных и друзей. Видимо, они ничего не слышали.
— Максим, ты что такое говоришь? — одними губами спросила я, и волнение снова вернулось ко мне, неприятно осев внизу живота.
— Очнись, Ника, я умоляю тебя, — срывающимся голосом повторил Макс, хотя его лицо излучало лишь легкое волнение и любовь. — Не уходи, ты слышишь? Живи!
— Максим, я не понимаю… — Я практически плакала, потому что действительно не понимала, что происходит. Гости то ли не слышали, то ли делали вид, что не слышат. Дядечка вообще замолчал и смотрел куда-то вдаль, словно забыл, где находится. Я пыталась прикоснуться к Максиму, но он крепко держал мои ладони и продолжал умолять жить, вернуться, очнуться, не умирать. Внезапно мне на нос упала капля воды, и я с ужасом поняла, что сейчас испортится макияж. Затем упала вторая капля, за ней третья, и вскоре с высокого потолка полился целый дождь, уничтожая все труды парикмахера. Что, черт возьми, творится?! — Если это шутка, то она ужасная! — в голос заорала я, но никто даже бровью не повел, а через минуту, когда я снова оглянулась, оказалось, что здесь вообще никого нет. Остались только я и Максим, и теперь мне стало по-настоящему жутко. Сказочный день превратился в какой-то кошмар, я не могла поверить, что все это случилось со мной. Происходящее не укладывалось в рамки нормальности, казалось абсолютно нереальным. Вода с потолка лилась все сильнее, стала затекать с улицы. Спустя несколько минут приличный слой воды уже покрывал весь пол большого зала, из-за чего ноги моментально промокли. Вода всё прибывала и прибывала, очень скоро она поднялась до уровня колен, затем до подола платья, до талии… Я посмотрела на Максима, ища помощи, поддержки, ответов на немые вопросы, а он лишь умоляюще смотрел на меня и твердил, чтобы я не умирала. Но ведь я жива, стою тут перед ним и совершенно ничего не понимаю! Это все сон, кошмарный сон. Вода добралась до груди, потом до шеи, я расплакалась, потому что мне стало невероятно жаль мое чудесное платье. У меня вдруг резко заболела спина, затем левая рука, словно я вывихнула запястье, правая рука заныла в плече, ноги перестали меня держать из-за жуткой боли, и я оторвалась от пола, позволяя волнам подхватить мое невесомое тело. Вода заполнила весь зал, затекала в нос, рот, уши, я захлебывалась, не могла дышать и уже теперь готовилась умереть, а Максим всё так же держал мои руки и просил вернуться. Сначала ты просил меня жить, когда я была жива, а теперь, когда я скоро захлебнусь, просишь вернуться?! Это все сон, страшный сон, сейчас я проснусь, и окажется, что еще утро, скоро ко мне придет парикмахер делать прическу, а папа не разобьет мою грамоту… Мне показалось, что вода забралась в самое сердце, изменила его работу и растеклась по всем сосудам вместо крови. Холодно, стало невыносимо холодно, и когда воды в моем организме оказалось слишком много, я сделала последний вдох и растворилась в волнах.