— Земля, исцели ее тело. — Зеленоватое сияние превратилось в сочное изумрудное, и Эрика стала кричать тише. Может, оболочка уплотнилась и заглушила звук?
— Огонь, согрей ее душу, — произнес Максим, и вторая оболочка вспыхнула алым, только теперь она усилила звук, потому что крики подруги стремились разорвать барабанные перепонки.
— Вода, очисти ее мысли, — стараясь унять дрожь, проговорила я, и чистейшее холодное голубое мерцание заполнило все вокруг. Наверное, так видела только я, а для остальных сияли собственные цвета. Воздух вдруг задрожал, загудел, и в меня будто ударила огромная взрывная волна, вышибая дух. Я еле устояла на ногах, и, пока на нас не обрушилось что-нибудь еще, мы хором выкрикнули:
— Воздух, вернись в круг Стихий!
Все вокруг затопил ослепительный белый свет, но теперь я отчетливо ощущала, что это не темная энергия, а Воздух, освободившийся от ее влияния. Не знаю, сколько времени это длилось, но, когда мы, до невозможности уставшие, отпустили свои Стихии, Эрика оказалась на полу без сознания. Глеб тут же подлетел к сестре, и пожилая Хранительница почти так же прытко подбежала следом, проведя ладонью над телом девушки. Все замерли в ожидании вердикта, почти перестав дышать, и, когда она повернулась к нам с улыбкой, все облегченно выдохнули, практически разрыдавшись. Ну, я расплакалась моментально, даже не пытаясь сдерживать слезы, здесь и сейчас я могла себе это позволить. Глеб тут же подхватил Эрику на руки и в сопровождении Хранителей понес ее наверх. Я пошла следом, но Грета меня придержала, попросив идти помедленней. Максим снова бросил на нас быстрый и непонятный взгляд и поспешил следом за остальными. Я непонимающе посмотрела на женщину, вытирая слезы.
— Что-то не так? — насторожившись, спросила я, не желая в данный момент выслушивать еще какие-нибудь тайны.
— Как себя чувствуешь?
— Устала. Ну, еще болит что-то в районе грудной клетки, но это терпимо. Вы о чем-то хотели со мной поговорить?
— Да, я… Только ты пообещай, что выслушаешь, хорошо? — неуверенно попросила Хранительница.
— Обещаю, — удивленно ответила я. — Почему я вообще не должна вас слушать?
— Потому что в прошлый раз ты наотрез отказалась. Это касается Максима, — осторожно проговорила Грета, вперив в меня внимательный взгляд персиковых глаз. Я вспомнила, как она пыталась что-то мне сказать сразу после исчезновения Эрики.
— Ну, вы там момент не очень удачный выбрали, уж извините. Да и… Сейчас многое изменилось, поэтому я готова слушать. Что с Максимом? — Как я ни старалась произносить это имя с полным равнодушием, все равно не получалось.
— Мы уже говорили, что после того, как он забрал у тебя Стихию, его разум стал поддаваться безумию. Хранители не знали, чем всё это закончится, такое в истории случилось впервые. Мы вообще не подозревали, что это возможно. Но по возвращении в Дилариум Глеб рассказал нам о своем сне, и мы бесконечно долго благодарили Святого Ангела за то, что он не оставляет нас и дает подсказки. Все вроде бы даже успокоились и стали ждать, когда Максим сможет контролировать обе Стихии. Тогда рассудок к нему вернется, он возвратит тебе Стихию, и всё будет хорошо. Но… — Грета запнулась, и в ее глазах промелькнула искорка ужаса. — Впервые после подчинения обеих Стихий мы увидели его, когда… Когда там была Эрика с Ременом, — с расстановкой проговорила женщина, выбрав самые нейтральные слова. — Я-то ауры пока не вижу и мысли не читаю, а вот Миса, увидев Максима, пришла в ужас. После обретения контроля над обеими Силами лучше ему не стало. Его аура стала совершенно черной, и это означало, что внутри него горит огонь абсолютного зла. Раньше мы никогда не видели такого, а за прошедший день подобных случаев было даже два: когда прилетела Эрика, ее аура оказалась идентичной. Потому-то метка Максима так и не проявилась, когда Эрика полетела в Горную Долину: он не чувствовал для нее опасности, поскольку ничего светлого в нем не осталось.