— Теперь мой вопрос, он, кстати, еще старше твоего. Почему ты тогда на пляже спасла человека с помощью магии, раскрывая себя, а не поплыла к нему? Вроде бы я уже спрашивал, но ты не ответила.
Я застыла, тут же приготовившись ответить привычным «неважно», но промолчала. Ведь когда-нибудь все равно придется рассказать, не так ли? Но что я скажу? Что имею власть над водой, но боюсь плавать? Что я чертова истеричка, страдающая фобией? Глупо и так стыдно. Ведь Макс наверняка не впадает в ступор, когда видит пожар. Хотя пожары вроде как не встречаются на каждом шагу, да? Я сделала глубокий вдох и снова надела капюшон. Если у меня хватит смелости заговорить до того, как досчитаю до трех, — буду жутко собой гордиться. Если нет — что ж, как всегда. Раз, два…
— Я боюсь плавать, — выпалила я и тут же вперила в Максима паникующий взгляд, каждую секунду ожидая услышать что-то вроде «Ну ты уж вообще, Ник, как так можно!». Но огненный друг просто внимательно на меня смотрел, напрягшись всем телом, как будто сам рассказывал про какую-то тайную паранойю. — Я уже говорила, что моя мама утонула из-за воронки. В той самой реке, на берегу которой мы с тобой устроили пикник. В том самом месте, где я сама потом создала воронку. Мама поплыла спасти котенка и… Я бросилась к ней, но у меня не хватило сил вытащить нас, и я уже смирилась с тем, что мы утонем. Папа нас вытащил, но маму спасти не смогли. С тех пор я ни разу не плавала. В бассейнах легко, а вот в природных водоемах — не могу. Сразу мышцы каменеют, сердце бешено стучит, голова кружится, я вспоминаю воронку и не могу пошевелиться. Смешно, да? Управляю водой, знаю, что выживу даже в сильнейшем шторме, но не могу плавать. Короче говоря, вот такая у меня фобия. И я не знаю, как от нее избавиться. Дурацкая ситуация… — горько усмехнувшись, пробормотала я и даже не заметила, что Максим снова сидит рядом со мной, не делая попыток прикоснуться.
— Это, наверное, слишком тяжело, да? Осознавать, что в воде ты всесильна, и все равно бояться? — осторожно спросил Макс, и меня затопила волна немой благодарности за то, что он понимает. Я кивнула. — А как ее звали?
— Виолетта. У нее волосы были обычные, как у меня, а глаза — светло-зеленые, как у Богдана. И взгляд всегда такой теплый-теплый… — прошептала я и, осознав, что еще пара мгновений — и я не смогу удержать себя в руках, смахнула навернувшиеся слезы. — Так! Ты знаешь, что Грос меня убьет? Мне было наказано найти тебя и привести в храм опять на какой-то совет. А я что-то расслабилась, ибо уже отвыкла от них, — без задней мысли ляпнула я, но Максим расценил это как намек на то, что оставил меня без Силы и ликвидировал как члена команды. Заметив, как изменилось выражение его лица, я замахала руками. — Так, всё, побежали в храм, я не хочу выслушивать ворчливые нотации этого дедульки, — весело прощебетала я, с помощью Макса поднявшись на ноги. — Спасибо за плащ, держи.
— Да не нужно, мне не холодно, — отмахнулся огненный друг, но я упрямо протянула ему его вещь.
— Я все равно в нем не пойду, он же мужской, да еще и большой мне. Кстати, где ты взял гитару? — поинтересовалась я уже по пути к базе Воинов.
— Купил в каком-то магазине. Только не помню, как она у них тут называется. Продавец так обалдел, когда я к нему зашел, пытался ее бесплатно отдать, — усмехнувшись и отодвинув низко висящую ветку, сказал Макс. Я улыбнулась, вспомнив усатого торговца мороженым, и врезалась в другую ветку, совершенно неожиданно оказавшуюся передо мной. Макс расхохотался и тут же извинился за то, что не повелевает силой Земли и не успевает отодвигать все ветки сразу. Я, стряхнув дождевые капли с волос, тоже рассмеялась. Так легко. Он простил меня, хотя говорил, что предателей для него не существует. Я простила его за все острые слова, брошенные в мой адрес. Он не посмеялся над моей фобией, хотя я так боялась признаваться в ней. Мы идем по парку, вдыхая свежий воздух с запахом дождя, и смеемся. Скоро, скоро мои раны затянутся, и я перестану бояться. Скоро.
Пожелав вечно хмурым Воинам всего наилучшего, мы направились к храму, надеясь, что Грос не станет ворчать. Мы хотели услышать не его, а нашу подругу, так надеясь, что она заговорит. Я всей своей сущностью верила, что Хранители с их арсеналом секретных магических умений смогут избавить Эрику от боли, хотя бы немного. Скрестив пальцы, вошла в храм первой.
Нас встретил неизвестный юный Хранитель, у которого из-за капюшона удалось разглядеть только нос и губы, и проводил в зал совещаний. К нашему удивлению, здесь, кроме Гроса, Греты, Эрики и Глеба, восседали несколько Хранителей и еще больше Воинов. Значит, совет состоится не по поводу случившегося с повелительницей Воздуха. Увидев Эрику, я подошла к ней с немым вопросом в глазах, и она, легко сжав мои пальцы, едва заметно кивнула.