— Не вини себя, они могли добраться до города любым другим способом. Может, они вообще уже давно перебрасывали войска на другой край Миртрана и приближались к столице с противоположной стороны.
— Что с городом? — спросила я, пытаясь унять дрожь в руках и хоть немного расслабить резко напрягшиеся мышцы. Создавалось впечатление, что внутри меня вот-вот произойдет какой-то взрыв. Что за фигня?
— Разрушен процентов на семьдесят. На защиту Дилариума встали все — от Хранителей до людей, и врагов остановили. Но я не знаю, кто после этого остался жив.
— Драконы готовы, — сообщил невысокий и бритый наголо Воин с разноцветными глазами: один черный, другой — золотистый. К сожалению, он не оказался тем самым владельцем мягкого баритона.
Мы оседлали двух огромных монстров и взмыли в воздух. Я оглянулась на поле боя, которое могло вместить в себя сотни футбольных полей. Черные тела, серые тела, дым, прах, кровь, трещины, ямы. Почти все наши Воины перебрались в Горную Долину — мы наконец-то выиграли в этом слишком долгом противостоянии. Небольшое количество солдат отправилось в столицу, кто-то уже улетел до нас, кто-то полетел вместе с нами. Честно говоря, я не видела смысла в том, чтобы вернуться в город. Зачем? Мы уже ничем не сможем помочь, большая часть города разрушена, сражения прекратились, что же нам там делать? На мой взгляд, было бы гораздо более разумным отправиться в столицу Горной Долины и разрушить наконец этот чертов Источник. Но что-то мне подсказывало, что друзья не одобрят мое предложение, и я промолчала. Мне было странно на них смотреть. В их взглядах можно было столько всего прочитать: усталость, злость, боль, ярость, страх, волнение — и так до бесконечности. Так почему же я всего этого не чувствую, узнав, что Дилариум разрушен? Но ведь это нормально — разрушения во время войны? Или я чего-то не понимаю?
— Как ты? — вдруг спросила Эрика, сидевшая позади меня, выводя меня из размышлений. Я пожала плечами.
— Нормально, — чуть удивленно ответила я. Почему она это спросила? Я вроде бы не ранена. Но, кажется, подругу что-то не удовлетворило в моем ответе.
— Когда-нибудь станет легче, — прошептала она, и по моему телу пробежался разряд тока. Что она имела в виду, говоря это? Почему так сказала? Она адресовала мою фразу мне же, но я не чувствую никакой ужасной боли, как подруга. Тогда отчего внутри что-то сжалось?.. Встряхнув головой, я устремила взгляд вперед и ничего не ответила, не зная, что здесь можно сказать.
Когда мы стали наконец-то подлетать к столице, в Миртране стояла глубокая ночь. Я смотрела на белоснежные звезды, которые теперь были ко мне ближе, чем обычно, и не могла понять, откуда внутри рождается глухая тоска. Это было не болезненное, но какое-то ужасно тяжелое ощущение, словно я как-то не так проживаю свою жизнь. Надо будет попросить Хранителей, чтобы они прочитали мою ауру или мысли, может, хоть кто-то сможет понять, что со мной творится.
Первое, что бросилось в глаза, — полное или частичное отсутствие высокой белой стены, окружающей огромный город. Создавалось впечатление, что здесь прошел какой-то исполин и растоптал прочную каменную защиту, словно песочные постройки малышей. Сверкающие высотки больше не мерцали в свете Эвлара и не устремлялись ввысь, теперь сломленные и разлетевшиеся на куски. Множество миниатюрных домиков, когда-то являвшихся магазинами, кафе, жилыми домами, просто исчезло, как будто их никогда не существовало, и на их месте пугали своей чернотой гигантские кляксы. Такие следы могли остаться только от бомбежки, других способов совершить подобное я просто не знаю. Наша гостиница напрочь лишилась крыши, словно ее сорвало сильным ветром, только вот внутри больше ничего не было, кроме засасывающей темноты. Парки сгорели, пруды просто исчезли, площади оказались разбомблены. Я отыскала глазами храм и облегченно вздохнула — он остался цел. Спрашивается, почему? Хранители смогли его защитить? Или враги не ставили себе цель разрушить святыню? Приглядевшись повнимательней, я оцепенела: нет, все-таки храм пострадал. Святой Ангел, чуть склонивший свою покрытую капюшоном голову вперед, всё так же держал в руках восьмиконечную звезду, но теперь у него не было крыльев. Их не разбили — их словно аккуратно срезали, и я не могла себе представить, каким образом врагам удалось сотворить такое. Сейчас Ангел ничем не отличался от простых людей, и у меня в голове вертелся один и тот же вопрос: «Что враги хотели этим сказать?».
Мы мягко спланировали вниз и приземлились недалеко от практически нетронутого храма. Разбомбленные пустынные улицы ужасали, посеяв внутри зарождающийся животный страх. Неожиданно откуда-то из-за угла вышел человек — сгорбившаяся пожилая женщина, которая, сделав несколько шагов к нам, остановилась. Следом за ней вышла еще женщина, затем — какой-то мужчина, отовсюду стали выходить люди: они окружали нас и замирали, не делая попыток приблизиться или заговорить. Вскоре вся площадь заполнилась выжившими миртранцами, и мы оказались окружены. Они просто стояли и смотрели. Молчали и не шевелились. Мы слезли с драконов, оставшись вчетвером, а Воины полетели к себе на базу, забрав с собой наших драконов. Я медленно переводила взгляд с одного человека на другого и ждала, чего угодно ждала — но ничего не происходило. Я чувствовала страх всех этих людей — не знаю, как, но я четко его ощущала. Они боялись. Столица Серебряной Долины впервые узнала, что значит страх смерти и боли. Но я ощутила что-то еще — это люди ненавидели нас. Они боялись, разочаровывались, не верили и — ненавидели.