«Вы не смогли защитить этот город».
«Вы не предотвратили тысячи смертей».
«Зачем вы пришли?».
Они безмолвно говорили это нам, знаю. Может, я вдруг научилась читать мысли, или это всё мое воображение — неважно, в любом случае, жители Дилариума думали именно так. Они больше не верили нам, разочаровались в нас, им мы здесь больше не нужны. Внутри меня медленно начала нарастать неконтролируемая паника, и я никак не могла успокоиться. Хотела уйти отсюда, убежать сломя голову, не слышать ненавистнических мыслей, не чувствовать себя виноватой. Мое спокойствие куда-то улетучилось, и я поразилась, как могла оставаться такой равнодушной к случившемуся всё это время. Всё не так, всё неправильно, и мне срочно нужно увидеть Хранителей, а еще лучше сразу оказаться в храме, где ненависти нет места. Желание сбылось — сквозь плотное кольцо людей к нам вышел Николай и безмолвно велел следовать за ним. Наверное, Хранители увидели, что нам не выйти отсюда просто так. Я ежеминутно покрывалась мурашками, хотя ночь стояла ужасно жаркая и душная, с воздухом перемешался тяжелый дым от сгоревших зданий и людей. Страшно, почему же так панически страшно?
Мы взлетели по светлым ступенькам и вошли в открывшиеся двери храма. Я так жаждала увидеть Грету, хотела услышать Гроса, который скажет, что ничего не потеряно, что разрушенный город — это не поражение, я уже была готова увидеть этого ворчливого деда, но к нам вышла всего лишь Миса. Когда она подошла ближе, мы смогли разглядеть, что юная Хранительница пролила слишком много слез. Она оглядела нас, держа в трясущихся руках какой-то маленький листочек бумаги, и молчала. В Дилариуме наступила ночь тишины.
— Где Грос? — не выдержала я, и вопрос получился жутко резким, из-за чего вздрогнули все присутствующие. Я просто не могла им сказать, что меня отчего-то трясет и я вот-вот взорвусь. — И Грета? Где все? Не молчи!
— К Хранительнице Грете сейчас нельзя, — вместо Мисы ответил Николай, посмотрев на меня без капли укора, как будто полностью понимал мое состояние.
— А Грос? Где он? Боже, я хочу его увидеть! — воскликнула я, делая шаг в сторону Мисы. Девушка отшатнулась от меня, как от прокаженной, испуганно воззрившись куда-то поверх моей головы. Ну вот, наверняка просканировала мою ауру и пришла в ужас: я так и знала, что со мной не все в порядке.
— Он… Он покинул нас, — сдавленно прошептала Хранительница, опустив голову так низко, что мы не могли разглядеть ее лицо. Я остановилась. Покинул? Этот старикан, который мог еще пережить нас всех, он что?.. Внезапно по телу пробежала сильная дрожь, и мне показалось, что сейчас она перейдет в неконтролируемые судороги. Что со мной, что же это такое?! — Хранитель Грос оставил вам послание. Никто не читал, что в нем написано. Возьмите, — проговорила Миса, протягивая ладони с крошечным листочком. Максим медленно забрал листок и замер, боясь его раскрывать. Три пары глаз устремились на заветное послание, и командир, сделав вздох, резко раскрыл его.
«Выпустите Стихию».
Что? И это всё? Выпустить Стихию? А чем мы всё время с проявления у нас Силы занимались, черт его подери?! И Грос думал, что это сможет нам помочь?!
Я сбросила перчатки и впилась ногтями в виски, словно пытаясь вырвать из себя нарастающее безумие. Грос, наш любимый вечно хмурый дед умер, погиб, убит? Столица разрушена, эти люди ненавидят нас, они нам больше не верят, не верят! Там, на поле битвы, слишком много смертей, слишком много крови… Я убила человека, бросив нож прямо ему в глотку! Нет-нет-нет, это ведь мое разыгравшееся воображение? Это не может быть правдой! Много крови, много боли, много пепла, засыпавшего землю. Пепла. Того, что осталось от Трана. Его уже наверняка разнес ветер, и у меня больше ничего не осталось. Я прошлась ногтями по щекам, от висков до шеи, пытаясь вспомнить, а внутри что-то бушевало, пытаясь вырваться.