Резко выдохнув, я упала на колени, устремив обезумевший взгляд расширенных глаз на свои руки, покрытые множеством мелких порезов. На запястье слабо сверкала тоненькая серебристая цепочка, которая мысленно вернула меня на поле боя. Внутри наконец-то раздался взрыв, и всепоглощающее пламя снова стало меня сжигать. Не выдержав этой боли, я опять закричала, и в голове всплыли слова обладателя бархатного голоса: «Блокатор эмоций. Истерика». Максим опустился рядом со мной, но теперь в его глазах не было такого испуга, как в прошлый раз. Конечно, его ведь предупредили!
— Ника?
— Какого черта они мне вкололи?!..
Глава 24
— Плакать не нужно, малышка моя,
Солнце проснется, и будет тепло.
Холод уйдет, испугавшись огня,
Ты улыбнешься, и станет светло.
Женщина в вытянувшемся вязаном бежевом джемпере и в забавных желтых тапочках с ушками и гривой льва убаюкивала на руках маленькую девочку. Но та спать не хотела и продолжала хныкать, хватая ручками выбившиеся из волос, собранных в хвост, темные локоны. Девчушке на вид было не больше четырех лет, и ее светлые кудряшки весело торчали в разные стороны. Да, в детстве я была кудрявой и светловолосой, как ни странно.
Мама положила маленькую меня в кроватку и продолжала что-то напевать до тех пор, пока я не задремала. Что-то прошептав и облегченно вздохнув, она вышла из комнаты, и у меня имелось несколько секунд, чтобы успеть разглядеть ее, вспомнить, как она выглядела, и снова запечатлеть образ в памяти. Когда я обернулась, рядом уже никого не оказалось. Я, словно паря в воздухе то почти под самым потолком, то спускаясь вниз, заглянула в свою комнату, в которой сейчас все было обставлено совершенно иначе. Надо же, совсем не помнила, как выглядела моя детская. Посмотрев на маленькую спящую Нику, невольно улыбнулась: такая милая, беззаботная, счастливая. Ворочается и чмокает губками, вечно беспокойный ребенок. Я все смотрела и смотрела, пока глаза малютки резко не распахнулись, напугав меня. Только вот почему-то обычный цвет морской волны сменился ярко-зеленым. В памяти что-то зашевелилось, но не более того.
— Ты так устала, — обычным детским голоском проговорила малютка. Забавный же у меня был голос. — Ты слишком много плачешь. Перестань, пожалуйста, или я не захочу вырастать в тебя! — пригрозила маленькая Ника, приняв сидячее положение и уперев пухлые ручки в бока. — Ты ведь сильная! А еще смелая и умеешь драться. И не нужно говорить мне о том, что из твоей жизни уходят дорогие тебе люди. Они никуда не уходят! Ты ведь видела маму, она здесь! Вот тут, — уже тише произнесла девчушка, встала, подошла ближе и протянула руку к моей груди, положив маленькую ладошку туда, где стучало сердце. На мгновение оно болезненно сжалось, пропустив удар, но тут же забилось снова, как-то иначе. Словно осколки израненной души, вонзившиеся в него, постепенно собрались воедино, перестав мучить орган беспрерывными порезами. — И Тран тут. И дедушка Грос, и Ремен, и Лир с мамой и папой — они все здесь. И не надо плакать, что их нет, они не ушли! Они просто стали жить в другом месте, и от этого стало чуть-чуть больнее. Разве ты будешь кричать, если твои друзья переедут из одного дома в другой? — сердито спросила девочка, и я нашла в себе силы лишь отрицательно покачать головой. А ты любишь бить словами прямо в цель, маленькая Ника. — И Максима не мучай! — пригрозила малютка, помахав указательным пальчиком у меня перед носом. — Ты страдаешь — и он страдает! Почему вы, взрослые, все так усложняете?
— Не знаю, — обескураженно улыбнувшись, ответила я, и моя уменьшенная версия забавно нахмурилась.
— И вот нам всё всегда за вас решать! Не хочу вырастать и быть такой сложной, как вы. Тран будет счастлив за тебя, поэтому не нужно думать, что ты его предаешь, оставаясь с Максимом. Никто ведь не виноват, что всё так вышло! Когда вернешься, скажи ему то, что давно надо было сказать, понятно? Я бы сама сказала, но мне еще расти и расти до этого момента, а Максиму сейчас всего лишь шесть, он не поймет! — грустно махнула рукой девчушка, а я улыбалась все шире.
— Да уж, куда ему.
— И фобии никакой нету! Мы с тобой ничего не боимся.
— Ничего-ничего.
— Вот, в такую тебя я хочу вырасти. Иди, а то мама услышала, что я не сплю. И запомни: когда ты не высыпаешься, мама тоже знает!