Ошеломленная женщина молча смотрела в спину повелителя Земли, так как он до сих пор упрямо разглядывал начинающее светлеть небо, и долго не могла подобрать какие-либо слова.
— Вы вымотались, вам нужно было отдохнуть…
— О, да, любование разрушенным Дилариумом явно придало нам сил. Отдохнули бы в пути, не раз так уже делали. В общем, вы, конечно, не обижайтесь, я готов сражаться до последнего и все такое, но на совете сидеть не хочу, вряд ли узнаю что-то новое, кроме напутствующих и никому не нужных фраз. Как всё закончится, сообщите мне, — и, не дав кому-либо возразить хоть слово, Глеб вышел из зала совещаний. Эрика, справившись с изумлением, смущенно попросила прощения за брата и вышла следом. Мы с Максом переглянулись, пребывая в легком шоке, и затем посмотрели на Грету, которая, казалось, вообще находилась в крайнем изумлении.
— Я ожидала услышать это от кого угодно из вас троих, но не от Глеба.
— Эм, он просто сегодня очень плохо спал, — осторожно проговорила я, выступая в защиту друга. — И, Грета, вы знаете… Я с ним согласна. Ну зачем нам еще один совет? Какой смысл? Мы раньше и без них справлялись. У нас есть цель, маршрут, план, есть магия и Воины. И меньше всего перед тем, как отправиться в последний и опасный для существования обоих миров бой, мы хотим сидеть здесь, простите за откровенность. Может, вы без нас посовещаетесь, а мы отдохнем, пока есть время? У вас все равно куча своих секретов, стратегий и тактик. Можно нам еще чуть-чуть самого обычного безделья?..
Хранительница встала, опершись руками о край стола, и посмотрела на меня. Смотрела долго и равнодушно, как будто я вообще была прозрачная и на самом деле женщина разглядывала что-то другое. Не знаю, копалась ли она в моих мыслях или до сих пор не отошла от изумления, но я на всякий случай открыла для нее свое сознание, пусть читает всё, что захочет. Неожиданно Грета повернулась к Максу.
— А ты что думаешь, Максим? Я не читаю тебя, я хочу просто послушать, что скажешь ты.
— Я? — встрепенулся командир, даже растерявшись. — Не сердитесь, но я еще о предыдущих советах то же самое думал, — выдал он, раз уж тут образовалась ночь откровения. Я еле сдерживала улыбку, глядя, как Грета безуспешно борется с удивлением и даже некоторой долей обиды. Подняв глаза к потолку, она что-то неслышно прошептала и, теперь уже к нашему изумлению, улыбнулась.
— Молодёжь… — не переставая улыбаться, только и сказала Хранительница. — Идите, мы позовем вас, когда нужно будет отправляться.
Я почти бегом направилась к выходу, не обращая внимания на обозленные взгляды снующих по храму жителей столицы. Глеб был прав, им не в чем нас обвинить. Едва выйдя за двери храма в еще не рассеявшуюся темноту, я остановилась в нерешительности.
— Не знаешь, куда пойти? — неожиданно раздался почти над самым ухом голос Максима. Я посмотрела на него через плечо и кивнула.
— Угу. Так хотела выбраться из храма, что забыла: идти-то теперь вроде как и некуда. И Глеб с Эрикой неизвестно где… Я хочу к воде, — сказала я, решив, что мне сейчас действительно нужно. — Пойдешь со мной?
— Думаешь, я позволю тебе одной ночью расхаживать по разбомбленному городу в поисках приключений? — с ухмылкой спросил огненный друг и первым спустился по ступенькам, я отстала лишь на пару секунд.
— Если бы я действительно хотела побыть в одиночестве, я бы заставила тебя «позволить», — в тон ему ответила я и повертела головой в поисках воды. Все водоемы в районе центра города больше не существовали, но с возросшей силой я быстро нашла небольшой отдаленный пруд почти на окраине столицы, там, где мы еще ни разу не были. Что ж, может, нам больше не представится шанса погулять по Дилариуму. — Пойдем.
Я быстрым шагом направилась в выбранном направлении, словно боялась, что, если пойду медленнее, непременно произойдет что-нибудь плохое: на нас кто-то выскочит из-за угла (причем необязательно враг, местные жители тоже теперь уже вполне могут), упадет бомба или налетят драконы. Максим молча шел рядом, доверившись моей способности ориентироваться. Хоть бы спросил для разнообразия, куда мы идем, что ли. Мне почему-то резко захотелось с ним разговаривать, неважно, о чем, просто болтать о всякой ерунде, как когда-то давно, когда он провожал меня домой жарким летним вечером. Но первой я, естественно, заговорить не решалась — боялась ляпнуть что-то не то, у меня всегда так бывает от волнения. Хм, да, от волнения. Чем дольше мы шли, тем сильнее нарастала паника внутри меня, и я никак не могла понять, с чем она связана. То ли с предстоящим финальным сражением, в котором неизвестно, выживем ли мы вообще, то ли с тем, что я нахожусь наедине с Максимом перед этим решающим боем, а в голове то и дело вспыхивают воспоминания о Тране, пробуждающие ноющее чувство вины…… Черт, наверное, как всегда, из-за всего сразу, что уж тут мелочиться.