Хотелось открыть глаза.
— Опиши, что конкретно ты чувствуешь?
Ощущения вполне обычные, не пойму, что он от меня хочет.
— Я чувствую поток, отекающий мою руку. Это… это как вода. Не знаю, что ещё сказать.
— Представь, что это энергия, и позволь ей войти в тебя, — услышала я тихий бархатный голос ближе, чем ожидала.
От неожиданности я хотела открыть глаза и спросить, каким же образом я должна это сделать, но в ту же секунду почувствовала, как по венам моей руки заструилось что-то прохладное и невесомое, наполняющее меня силой. Если огонь я направляла изнутри, ощущая его горячие потоки, то в этот раз всё было совсем по-другому. Я поняла, что сейчас я не отдаю энергию, а беру её из воздуха. Ощущения были неповторимыми.
Не в силах сдержать эмоции, я распахнула глаза. Кирилл также сидел напротив. Его поза была зеркальной копией моей: но подался вперед и закрыл глаза, а его ладонь была в нескольких сантиметрах от моей. Он медленно открыл глаза. Теперь я точно рассмотрела их цвет — небесно-голубые с отблесками бирюзы. Никогда таких не видела.
Глава 9. Новые обстоятельства
Пока все собирались в зале, я сбегала наверх и отправила проект Мише. Спустившись, я обратила внимание, что Кирилл чувствует себя здесь так же легко, как его отец. Было видно, что они частые гости в этом доме. Эта мысль вызвала у меня чувство сожаления, что я была лишена такой семьи. Наверно, это отразилось на моём лице, потому что Кирилл неожиданно спросил:
— Что тебя расстроило? Не удалось отправить?
Вопрос меня смутил, потому что все сразу повернулись ко мне.
— Всё в порядке, — поспешила я ответить.
Я и сама не понимала сейчас своих чувств: в одно время я чувствовала радость, сожаление, растерянность, предвкушение, страх и еще целый спектр разнообразных оттенков эмоций, что значительно изматывало.
Кирилл поднял с пола у двери рюкзак, достал из него какую-то папку и встал посреди комнаты.
— Ну, что ж, я не ожидал, что буду показывать это такой большой компании, но так даже лучше.
В памяти всплыл вчерашний разговор о том, что гибель отца была неслучайной, и теперь я с волнением ждала.
— Вы уже успели что-то рассказать? — спросил Кирилл, переводя взгляд с Николая Степановича на Валентину Ивановну.
Николай Степанович ответил:
— Нет, я только сказал о наших подозрениях.
— Значит, начну сначала, — продолжил Кирилл. — Дело в том, что, когда произошла та авария, мы сразу что-то заподозрили. У нас не укладывалось в голове, как мог человек, управляющий двумя такими стихиями, как огонь и воздух, попасть в аварию.
— Я тоже много думала об этом, — добавила мама.
— Я поехал туда, где это произошло, и попытался что-нибудь узнать, — включился в рассказ Николай Степанович, — но, пока шло следствие, мне ничего не удалось выяснить, а потом вообще дело передали в вышестоящие органы, и даже родственникам, — он кивнул в сторону бабушки, — ничего толком не сказали. «Не справился с управлением» — вот и весь ответ.
Кирилл продолжил:
— И вот недавно нам удалось выйти на человека, который в самом начале расследовал это дело. Честно говоря, это произошло случайно, но из его рассказа мы узнали, что, действительно, в том деле были подозрительные моменты, какие-то несостыковки. У него появилось подозрение, что авария была подстроена, но для подтверждения необходима была дополнительная экспертиза. Когда он попытался получить разрешение на её проведение, его отстранили от дела. Как бы он ни пытался выяснить причину, ничего не получалось. Удалось узнать только, что расследованием теперь занимаются другие органы, и никакого доступа к материалам у него больше нет. Так как он никак не мог успокоиться, вскоре его перевели в другой городок. Там-то мы с ним и встретились.
Кажется, я забыла, как дышать. Боясь пропустить хоть слово, я внимательно слушала рассказ.
— Нам удалось выяснить, что расследование перешло в ведомство ФСБ, — сказал Кирилл, открывая папку.
— Но, при чём тут они? — удивлённо спросила я. — Я думала, что ФСБ занимается более масштабными преступлениями, угрожающими государству.
— Видимо, ты еще не поняла, что мы и есть угроза для любой власти, — ответил ей Кирилл. — Если мы не с ними, то — против них. У них такое понимание. Как думаешь, почему мы прячемся и скрываем наши силы?