Наверно, я была шокирована, услышав это. В голове не укладывалось, что я могу представлять для кого-то угрозу.
— Но, может быть, можно объяснить им, что мы не угроза для государства, а наоборот?
— Ты ещё так наивна, дитя, — тихо сказала бабушка. — Такие как вы для них не только угроза, но и желанная добыча.
— То есть как?
— Сила всегда вызывала зависть. Вспомни легенду.
— Но зачем же им тогда расследовать аварию? — никак не могла понять я.
— А они и не расследовали, — ответил Кирилл. — Когда простой районный следователь начал что-то подозревать, дело просто изъяли и засекретили, а все зацепки, которые он успел найти, были уничтожены.
— Но, если, — начала я и замолчала. Страшная догадка закралась в мысли, — Если они не хотят, чтобы дело было раскрыто, значит, они к нему причастны?
— Теперь ты всё поняла и видишь, что мы можем надеяться только на себя, — просто сказал Кирилл. — Дело в том, что только передняя часть автомобиля сгорела полностью, а вот в багажнике уцелели кое-какие вещи, и среди них была записная книжка. Это мы узнали от следователя. И, приложив немало усилий, нам удалось добыть её копию, — закончил он, показывая стопку листов, находящуюся в папке.
Все собрались вокруг стола и начали изучать черно-белые страницы, рукописного текста. Я сразу узнала папин почерк, ведь столько раз перечитывала его письма. Даже одно время пыталась переделать свой почерк, чтобы он выглядел так же. Кое-какие элементы, действительно остались: букву «т» часто в словах писала печатную, у «д» «з» и «у» хвостики не округлые, а треугольные.
Кирилл разложил листы на столе, выделив некоторые из них.
— Я уже кое-что просмотрел, и у меня возникли вопросы. Например тут: 23.10.10, — сказал он, указывая на дату, жирно обведенную ручкой. — Я сначала подумал, что это дата записи, но выше подписано, что это он писал намного раньше — в августе.
— Это мой день рождения, — сказала я. — Последний день рождения, когда он поздравил меня.
Все переглянулись.
Мы продолжили изучать записную книжку, а разговор плавно перешёл к менее волнующим темам. Оказалось, что не только родственники, но и Кирилл с его отцом довольно много знают обо мне: где училась, кем работаю, где живу.
— Ты думаешь, мы просто бросили вас без присмотра после того, что произошло с Виктором? — спросил Николай Степанович.
Не зная, что на это ответить, я пожала плечами.
— Скажем так, за тобой, конечно, не следили постоянно, но периодически мы справлялись о том, как ты живёшь, — добавила бабушка.
— Привыкай, — закатил глаза Кирилл, — я не так давно смог, наконец, донести до них, что могу за себя постоять, — он хмыкнул, будто бы что-то вспомнив.
— А ты пока не можешь этого, — строго сказала бабушка, — так что никаких возражений.
Я и не думала возражать. После того, как я узнала, что, возможно, папа был убит, беспокойство не отпускало. Еще кое-что не давало покоя — как изменится моя жизнь? Теперь у меня появилась тайна, о которой я вряд ли могу кому-то рассказать. Понятно, что я не собираюсь каждому встречному говорить о своих способностях, но есть два человека, от которых у меня нет никаких тайн. Это Саша и Машка. Как я смогу прятать от них такую значительную сторону жизни.
— Я хотела кое-что спросить, — сказала я. — Можно ли об этом вообще кому-то рассказывать?
Бабушка посмотрела на меня внимательно и сказала:
— Ты имеешь в виду своего молодого человека? Я не знаю его лично, поэтому, не могу давать советы на этот счёт. Скажу только, что, прежде чем рассказать кому бы то ни было, ты должна быть полностью уверена, что это твой человек. Рассказав, ты подвергнешь опасности не только себя, но и всех, нас. С другой стороны, открывая ему тайну, ты подвергаешь опасности и его.
— Это вопрос доверия, — сказала мама и взяла меня за руку. — Думаю, тут ты должна слушать своё сердце. Но не спеши.
Чтобы перевести разговор от тревожных мыслей, я обратилась к Кириллу:
— А чем занимаешься ты? Я имею в виду работу.