На это мне нечего было ответить. Моим силам тут придавали столько значения, что мне было стыдно признаться, что я вовсе не считаю это настолько важным, чтобы что-то менять в жизни. Может, я просто пока ничего не понимаю. Мама тоже относится к этому серьёзно, а я привыкла доверять ей.
Потом время полетело быстро. Кирилл с Николаем Степановичем принесли откуда-то большой стол, собрали его в гостиной. Я помогала на кухне. Потом мы с Кириллом носили на стол угощения. Это было так весело! Я почувствовала себя частью большой семьи, и для меня это было ново.
Когда всё было готово, приехала бабушкина подруга с дочкой. Вернее, эта дочка (которой самой было лет 60) просто привезла бабулю. Бабушка начала их знакомить со мной. Я никогда не рассказывала столько о себе незнакомым людям! Так интересно, что старики считают нормальным задавать достаточно личные вопросы.
Потом принесли большие фотоальбомы, и все наперебой начали мне рассказывать, кто изображен на фотографии. Иногда фото содержало в себе целые истории из жизни моих родственников.
Ближе к вечеру я выскользнула на террасу, чтобы перевести дух. Я стояла и думала о том, сколько таких встреч я пропустила за свою жизнь, и много ли возможности у меня будет в будущем, чтобы наверстать это. Несмотря на расспросы, мне понравилось быть частью большой семьи. Это было так непривычно.
Сзади скрипнула дверь. Я оглянулась и увидела, что вышел Кирилл. Он подошел ближе и оперся о перила.
— Вот куда ты сбежала, — сказал он. — Не выдержала допроса?
— О, да! Такого допроса мне никогда не устраивали!
— То ли ещё будет!
— Ты так говоришь, будто тебя они тоже так допрашивали.
— Обычно, так и есть, причем, при каждой встрече, — ответил Кирилл. — Просто, сегодня у них есть кто-то поинтересней!
Мы вместо засмеялись.
— Мне пора. Надо уладить кое-какие дела в городе до отъезда, — сказал Кирилл. — Это займёт дня три. Наверно, завтра не получится увидеться.
— Ну, тогда, до встречи в Новосибирске, — ответила я.
— Я там ни разу не был.
— Да ты что? Ты много потерял! У нас замечательный город!
— Ну, что ж, придётся тебе подготовить экскурсию.
Глава 10. Доверие
На следующий день мы с мамой захотели съездить на кладбище, где был похоронен папа. Вернее, то, что от него осталось после ужасной аварии. Николай Степанович сказал, что отвезёт нас, и Наталья Анатольевна решила тоже съездить.
— Я всё лето там не была, — сказала она. — Кто знает, переживу ли зиму.
— Ладно тебе, мам, — махнула рукой Валентина Ивановна. — Ты ещё ого-го! Рано об этом думать.
В итоге ехать решили все вместе.
Я думала, что, увидев фотографию на памятнике, что-нибудь почувствую, кроме привычной уже тоски. В голове никак не укладывалось, что его на самом деле больше нет. Первое время я и не верила в случившееся, ждала, что он позвонит или напишет, но прошло 10 лет, и я убедила себя, что таких чудес не бывает. Но всё равно где-то в глубине души притаилась крошечная надежда на то самое чудо. Мама говорила, что это от того, что мы не были на похоронах. Но и сейчас ничего не изменилось. Я видела, как мама стирает со щеки слезу, но у меня самой глаза были сухими.
Незаметно подошло время нашего отъезда. И, прощаясь, мы с мамой пообещали обязательно приехать ещё.
Уже сидя в самолёте, я подумала о том, как много изменилось за эти три дня. Мы с мамой пока не успели поговорить обо всём, и я чувствовала напряжение. Мне вдруг стало страшно от того, что вся эта история встанет между нами. Я не могла такого допустить. Мы всегда были подругами. Конечно, было время, когда я злилась на неё, потому что хотела знать правду об исчезновении папы, но это всё давно прошло. И сейчас я не хотела терять нашей дружбы. Надо всё прояснить. Видимо, мама думала о том же, потому что она опередила меня, сказав:
— Доченька, прости, что я ничего тебе не рассказывала. Я действительно считала, что это опасно для тебя, да и сейчас так думаю, — её слова потекли непрерывным потоком, словно рухнула какая-то преграда. — Когда твой папа уезжал, я дала ему слово, что ничего не расскажу тебе без него. А потом он погиб, а я не могла найти слов, чтобы рассказать тебе всю правду. Мне было страшно взваливать на тебя этот груз. Я боялась… Мне казалось, что ты примешь меня за сумасшедшую, — закончила она с нервным смешком, хотя, в глазах стояли слёзы.