Кирилл быстро взглянул на меня. Его лицо ничего не выражало.
— Как ты это делаешь? — спросила я.
— Что? — удивлённо спросил он, как будто не понял, о чем я говорю.
Раздражение тут же рассеялось, и я снова не могла уловить, что он чувствует.
— На твоём лице не отражается то, что ты чувствуешь на самом деле, — уверенно сказала я. — Почему бы тебе не сказать прямо о том, что тебе не нравится? — продолжала я, уже сама злясь на всё происходящее. Теперь я ясно ощущала, что это мои эмоции. Была какая-то неуловимая разница в том, что я чувствую сама, а что нет.
— Я и говорю прямо: мне не нравится, что вы слишком легкомысленно ко всему этому относитесь, но я понимаю, что для вас пока это не является тем же, чем для меня, — говорил он совершенно спокойно. — Это и есть моя жизнь. А лицо? Чтобы жить нормально среди людей, скрывая большую часть жизни даже от близких друзей с самого детства, поневоле научишься управлять своим лицом.
Мне стало стыдно. Он с самого детства ведёт двойную жизнь и не жалуется, а я разболтала всё, едва узнав.
— Ну, с этим разобрались, — сказал Кирилл, выходя из комнаты. — Я сейчас.
— Что это было? — спросила Машка. — С чего ты взяла, что ему что-то не нравится?
— Помнишь, в легенде говорилось о связи между братьями? — сказала я, всё ещё прислушиваясь к внутренним ощущениям.
Подруга кивнула.
— Вот, сейчас я поняла, каково это.
Глаза подруги округлились, но она ничего не сказала, потому что вернулся Кирилл с папкой в руке. Он сел и положил её пред собой на столик.
— Я уже несколько дней изучаю эти записи, и чем-то меня цепляет одна из них.
Он раскрыл папку, небрежно провёл пальцами над листами, и пролистал до нужной страницы, даже не касаясь бумаги. Машка охнула и спрыгнула с дивана, оказавшись на коленях перед столиком. На меня тоже это произвело впечатление, но не такое сильное. Всё-таки я уже видела Ветер в действии.
Кирилл засмеялся, глядя на онемевшую Машку.
— Впечатляет? — спросил он
— Не то слово, — проговорила она. — Покажи ещё!
Кирилл пролистнул страницы туда и обратно, а мы с Машкой не мигая наблюдали за этим волшебством.
— Вот, — сказал он, показывая на уже знакомую мне страницу с датой моего 14-го дня рождения.
— Твой день рождения? — спросила подруга. — Что в этом странного?
— За год, и за два года до этого он не упоминал о твоём дне рождения, хотя, ты говоришь, что подарки присылал каждый год, — сказал Кирилл, обращаясь ко мне.
— Так и есть.
— Чем отличался этот день рождения? Почему он думал о нём заранее? Он подарил что-то особенное? — засыпал меня вопросами Кирилл.
— Книгу и какие-то сладости, — ответила я, не понимая, чем это нам поможет.
— Что за книга?
— Волшебник Изумрудного города.
Это я помнила очень хорошо.
— Немного странный выбор, — сказал Кирилл задумчиво. — Не по возрасту книжка, мне кажется.
Он достал из папки сложенный лист А4 формата с какими-то пометками. Судя по всему, их сделал он сам. И записал на свободном месте название книги.
— Эта сказка была моей любимой в детстве, и папа несколько раз перечитывал мне её, — пояснила я. — Я подумала, что он скучает, и таким образом напоминает, что помнит, как читал её мне.
— Не важно, что за книга, — сказала Машка, глядя на меня не мигая. — Ты помнишь, в ней был шифр?!
— Точно! Как же я могла забыть? — сейчас я вспомнила, что некоторые буквы и цифры в книге были помечены желтым маркером, и мы долго пытались разгадать, что же это значит.
— Шифр?! — Кирилл вскочил на ноги и начал ходить по комнате. — Что там было?
— К сожалению, нам удалось расшифровать только его часть, — ответила Машка, — и то, получилось что-то странное: «берегись…» кого-то. Не помню, но это было связано с каким-то титулом или чем-то подобным.
— Берегись пана, — вспомнила я, — мы так и не поняли, что это значит, и что делать с остальными буквами и цифрами.
— Где эта книга? — спросил Кирилл.
— Дома, — сказала я, — то есть, у мамы.
— Нужно забрать её. Попробуем разобраться вместе.
— Я не знаю, когда смогу. Мне завтра с утра надо быть на работе.