— Да, — поддержала моё предположение Ирина Михайловна, — Если бы он хотел сообщить это мне, он бы сделал это в одном из писем.
— Но письмо могло попасть не в те руки, — возразила Лена.
Женщина улыбнулась.
— Он много чего сообщал мне в письмах, но никто другой не смог бы этого узнать, — сказала она. — Еще когда мы встречались, мы придумали надежный способ переписки. Это можно было списать на особенности почерка, но мне всегда было понятно, что он хотел сказать.
— Ты никогда не рассказывала мне этого! — удивлённо сказала девушка.
— Это было то единственное, что связывало нас в те годы. Наверно, для меня это было слишком важно, — она вздохнула, и с улыбкой сказала, — Раз вы всё выяснили, пойдёмте пить чай.
— Вы идите, а я сбегаю ненадолго к маме, — сказала Машка и вышла из комнаты.
— Мы оставим тебе кусочек, — сказала ей вслед Ирина Михайловна.
— Спасибо, тёть Ир! — донеслось от входной двери.
Часть кухни занимала большая печка. Мы сидели за небольшим столом, пили чай с обалденной домашней шарлоткой и думали, что же мы найдём в банке.
— Завтра я работаю, — с сожалением сказала Лена.
— Вряд ли банк завтра открыт. Поедем в понедельник, — предложил я.
— Не могу поверить, что я не догадалась сразу! — никак не могла успокоиться Лена. — Десять лет подсказка была у меня под носом!
— Ни к чему винить себя, — Ирина Михайловна погладила её по руке. — Значит, тогда было ещё не время.
— Надеюсь, мы что-то найдём там и как-то проясним всю эту ситуацию. У меня каша в голове, и какой-то ком непонятных чувств в груди, — сказала девушка.
— Ты не должна волноваться сейчас об этом, — сказал я, пытаясь её успокоить.
Я прекрасно чувствовал, о чём она говорит. Должно быть, ей ещё тяжело отличить свои истинные чувства от того эмоционального фона, в котором мы живём. Чувства тех, кто находится рядом, более чёткие. Но, по мере удаления, они не пропадают совсем, оставаясь постоянным фоном. Его легко игнорировать, если знаешь об этом. Может быть поэтому, большинство из нас стараются не жить слишком близко друг к другу.
После чая Лена пошла к себе в комнату что-то взять, а мы с её мамой вышли на улицу. Большая часть деревни находилась на возвышенности, и из двора открывался прекрасный вид на раскинувшийся на склоне соседнего холма смешанный лес в осенних красках.
— У вас тут хорошо, — сказал я, и это была правда, — так тихо и спокойно.
— Да, ни за что не променяла бы это на жизнь в городе, — сказала хозяйка дома. — Лена тоже любит деревню, хоть и уехала в город. Каждый раз, когда она уезжает, я чувствую, как ей жалко со всем этим расставаться.
— Чувствуете? — удивился я.
— Конечно, чувствую, она же моя дочь, — улыбнулась она.
Ирина Михайловна вручила нам с собой по куску шарлотки, и мы поехали обратно уже в вечерних сумерках.
***
Огромное спасибо тем, кто это читает! Вы мои первые читатели, и я была бы рада пообщаться с Вами! Если хотите того же, можете написать что-нибудь в комментарии. Я обязательно отвечу!
Глава 14. Туман
(Елена)
На обратном пути Машка заявила, что теперь её очередь сидеть впереди, и Кириллу пришлось расположиться на заднем сиденье. Когда мы выехали из деревни, он наклонился вперёд и спросил:
— Вы торопитесь?
Не понимая, к чему он клонит, я ответила:
— Да, не особо. Каких-то планов на вечер у меня не было.
Он вопросительно посмотрел на Машку.
— Смотря что ты предлагаешь, — ответила она.
— Я предлагаю свернуть с трассы и немного развлечься, — сказал он, хитро приподняв бровь.
— Что ты имеешь в виду?! — спросила я.
Мой мозг тут же преподнёс мне кадры развлечений в вечернем лесу, от которых мне стало неловко. Кирилл посмотрел на меня в зеркало заднего вида, нахмурив брови, а потом вдруг рассмеялся. Похоже, настроение у него было отличное.
— Не подумал, что фраза получится такой двусмысленной, — сказал он.