Дождавшись своей очереди, мы подошли к окну с нужным номером. Лена протянула паспорт и спросила, есть ли у них что-то на её имя. Девушка за стойкой с приветливой улыбкой вбила данные в компьютер, и через пару секунд её выражение лица изменилось. Она заинтересованно взглянула на нас и произнесла:
— Елена Викторовна, на Ваше имя открыта долгосрочная ячейка. Вы пришли очень вовремя, буквально через пару месяцев аренда заканчивается. Желаете продлить?
Лена растерянно взглянула на меня.
— Я думаю, сначала нужно взглянуть на содержимое, а потом уже принимать решение о продлении или закрытии, — подсказал я.
— Да, конечно, — согласилась она.
— Тогда Вам нужно пройти к главному менеджеру. Я провожу Вас.
Пока мы шли по коридору, Лена дважды оглядывалась, будто бы хотела убедиться, что я иду следом. Наверное, для неё вся эта ситуация была слишком непривычной. Её уверенность постепенно сдавала позиции волнению. Я ободряюще улыбнулся.
Выяснилось, что для вскрытия ячейки требовалось соблюсти специальные условия, прописанные в договоре. Меня волновало то, что у нас не было ключа, но оказалось, что в особых случаях ключ может храниться в банке. Ещё одним условием было, что Лена может пройти в хранилище только одна. Как бы мне ни хотелось её сопровождать, пришлось согласиться, что это условие было очень продуманным, ведь, неизвестно, с кем она могла прийти сюда, не зная, что её там ожидает.
Ухватившись мысленно за её волнение, которое сейчас преобладало над другими чувствами, я старался не упустить его. Теоретически, я понимал, что могу отслеживать её эмоции на любом расстоянии, но на практике никогда не делал такого. Находясь вдали от других Хранителей большую часть своей жизни, я не мог практиковаться в этом. Несмотря на то, что Лена удалялась от меня, чувство волнения усиливалось. Через некоторое время к нему добавилась грусть. Наверное, она увидела то, что оставил ей отец. Интересно, поможет ли это нам. На самом деле, сложно было выделить какую-то одну эмоцию: грусть, растерянность, сожаление, радость и боль — всё сливалось в один поток. В этот момент я пожалел, что не могу сейчас быть рядом и поддержать её, прижать к груди, провести рукой по гладким волосам. Да что со мной сегодня происходит!
— Могу я вам чем-то помочь? — неожиданно раздался голос за моей спиной.
Это была секретарь из приёмной, в которой я ждал Лену. Я понял, что резко встал, погрузившись в свои мысли и чувства.
— Всё в порядке, я подожду в коридоре, — сказал я, и вышел.
Надо лучше себя контролировать, а то так недолго и ураган тут устроить. Я должен сохранять спокойствие, чтобы ещё больше не волновать Лену, поэтому постарался успокоиться и отвлечься.
Прошло ещё минут двадцать, когда открылись двери в конце коридора, и я снова её увидел. Между её бровей пролегла складка. Она говорила о чем-то с менеджером, а в руках держала черную пластиковую папку.
— Как мне это сделать? — спросила она его.
— Это не займет много времени, — ответил мужчина. — Договор был с автоматическим продлением на срок не более десяти лет. Так как срок его действия еще не закончился, мы можем оформить дополнительное соглашение. Для этого Вам нужно будет написать заявление.
— Хорошо, — ответила она, и остановилась около меня.
Спросить о содержимом ячейки сейчас не было возможности, и я терпеливо ждал, когда мы останемся одни, чтобы всё узнать. Уладив вопрос с продлением, Лена улыбнулась мне впервые с тех пор, как мы сюда вошли.
— Наверно, не терпится узнать, что же я нашла? — спросила она.
— Не то слово, — ответил я и тут же добавил. — Конечно, если там что-то личное, то ты не должна мне рассказывать.
— Я прочитала письмо, но оно только добавило загадок. Надеюсь, что тут мы найдём хоть какие-то ответы, — сказала она, показывая папку.
Низкие серые тучи нависли над домами, проливаясь на землю затяжным осенним дождём. От проезжавших машин расходились волны, собираясь у тротуара в мутные потоки.
Поймав такси, мы поехали ко мне, чтобы посмотреть, что же Виктор оставил.
— Машка с ума сходит, — сказала Лена, кивая на телефон у себя в руках, который раз десять пиликнул, пока мы поднимались на лифте.