Тут на её лице отразилось волнение, и она тихо произнесла:
— Раз Виктора нет с вами, то..? — она вопросительно перевела взгляд с меня на Кирилла, не окончив вопроса.
— Папы нет уже почти десять лет, — сказала я, понимая, то нет смысла дальше скрывать. Внутренний голос подсказывал мне, что они не враги.
— А Ирина? Она в порядке? — с испугом спросил Борис.
— Да, — ответила я, задумавшись, что ещё знают о моей семье эти люди.
— Значит, у них дочь, — с улыбкой сказала Анна. — Виктор почти ничего не рассказывал нам о тебе. Мы знали только, что у него есть особенный ребёнок. Оно и понятно, все мы молчим, — закончила она со вздохом.
— Кто вы? — спросил Кирилл, сощурив глаза.
Он был насторожен и не доверял новым знакомым, я это чувствовала.
— Это мы должны спросить, с кем приехала моя, — тут Борис, переведя взгляд на супругу, спросил, — Племянница? Я не очень разбираюсь в этих родственных связях.
Такого я точно не ожидала. Я осознала, что выражение «челюсть отвалилось» очень даже правдоподобное. Именно это сейчас со мной произошло. Не в силах выговорить ни слова, я посмотрела на Кирилла. Он выглядел сосредоточенно.
— Я друг семьи, — ответил Кирилл. — А вы, как я понимаю, родственники Ирины Михайловны?
За выяснением родственных связей прошло ещё несколько минут. Мы оказались довольно дальними родственниками. Когда Кирилл спросил, как же так вышло, что моя мама оказалась в детском доме, повисло молчание.
— И насколько же Вы близкий друг семьи, Кирилл? — серьезно спросил Борис.
Я поняла, что хоть мы и рассказали уже многое, самого главного ещё никто не озвучил. Что же они знают о Хранителях? Может, они сами обладают Силами? Хотя, нет, я бы, наверно, уже почувствовала их эмоции, а уж Кирилл и подавно. В то же время я видела, что Кирилл не спешит раскрываться, поэтому я ответила за него:
— Достаточно близкий, чтобы знать кто я на самом деле.
— Хорошо. Потому что ответить на вопрос о детском доме достаточно сложно, не затрагивая некоторых тем, — сказал Борис.
— Знаете ли вы, что быть не такими как все бывает довольно опасно? — спросила Анна.
— Поэтому мы здесь, — сказал Кирилл. — Виктор оставил много загадок, и без отгадок мы в тупике.
Оказалось, что родителей моей мамы долго преследовали. Когда у них родилась дочь, им пришлось остановиться на некоторое время. Тогда к ним и подобрались слишком близко. Малышка часто болела и подхватила пневмонию во время очередного их ночного побега. Видимо, тогда они и решились оставить её на время. Никаких способностей у девочки замечено не было, так что ненароком выдать своё происхождение она не могла. Скорее всего, они побоялись привести преследователей в родительский дом, поэтому оставили ребенка у дверей ближайшей больницы. Одна из старых медсестёр упоминала, что с ребенком была записка, в которой говорилось, что родители обязательно заберут её, но официальным документом она не являлась, поэтому, о ней вскоре забыли. Даже представить не могу, насколько тяжело далось им это решение. В итоге им удалось увести врагов от ребенка, но их след обрывается далеко на юге. Больше ничего не удалось узнать.
Всю эту информацию собирал по крупицам мамин дедушка, а потом мой папа добавил то, что удалось узнать ему.
Когда мы спросили, куда же ведёт путь на нашей карте, Борис ответил:
— Не обижайтесь, Кирилл, но дальше Лене придётся отправиться без Вас. Хоть Вам и всё известно, но у нас тоже есть те, кого мы обязаны защищать. Я надеюсь, что Вам действительно можно доверять, и Лена не зря посветила Вас в свою тайну, но мы не можем так рисковать.
Я уже открыла рот, чтобы сказать, что это Кирилл и рассказал мне обо мне самой, и ему точно можно доверять, но молодой человек меня опередил:
— Это единственное, что Вас останавливает? — спросил он.
Борис пожал плечами, а Анна ответила:
— Поймите, мы не вправе рассказать Вам всего.
Кирилл невесело рассмеялся, и махнув рукой, поднял в комнате небольшой ветерок, от которого заколыхались шторы и зазвенели подвески на люстре.