— Да, — ответила она, и нам ничего не осталось, как пойти следом.
Подойдя ближе, я заметила, что вдоль ручья лежит тропинка. Нырнув в темноту пещеры после дневного света, я чуть не наткнулась на Женю.
— Блин, спички отсырели, — пробормотала она себе под нос.
Приглядевшись, я с удивлением воскликнула:
— Факел?
— Это традиция, — ответила она. — Я сама обычно пользуюсь фонариком, но дедушка расстроится, если вы не увидите путь таким, каким его видели первые Хранители.
— Можно мне? — попросила я, протягивая руку к факелу.
Приблизив руку к просмоленной пакле, обмотанной вокруг палки, я осторожно направила к ней энергию огня. Через несколько секунд факел вспыхнул и осветил узкий коридор со ступенями, поднимающимися над ручьём. Женя ничего не сказала, но в свете факела я заметила в её взгляде удивление или что-то ещё.
Через пару минут подъёма я всерьёз задумалась о приступе клаустрофобии. Отгоняя от себя мысли о том, что будет, если сейчас вдруг начнётся землетрясение, или я банально поскользнусь на влажны ступеньках, я старалась не отстать от Жени. Кирилл шёл следом за мной.
Наконец, впереди показался просвет. Открывшаяся нашему взору поляна впечатляла! Скалы выстроились почти идеальным кругом такого размера, чтобы позволять солнцу согревать своими лучами растения, заполнявшие всё пространство: травы, кустарники, невысокие деревца и ёлки. Казалось, что воздух тут был ещё более концентрированным.
Чуть поодаль возвышался небольшой бревенчатый дом с мансардой и ещё несколько построек. К нему и направилась Женя, пока мы с Кириллом стояли, разинув рты и оглядывались по сторонам.
Придя в себя, я тоже медленно пошла по тропинке, но не успела сделать и трёх шагов, как ощутила на своём локте прикосновение Кирилла.
— Смотри, — почти прошептал он.
Проследив за его взглядом, я увидела, что за домом прямо из скалы текла вода, образуя небольшой водопад. Видимо, оттуда и брал начало ручей. Мы оба молчали, и я чувствовала, что слова здесь ни к чему. Они не способны передать того восторга, который наполнял моё сердце.
Мы медленно подошли к дому. На лавочке у его южной стены сидел древний старик. На вид мне было сложно определить его возраст, но понятно, что не меньше девяноста. Учитывая, что он мой прадедушка, наверно, так оно и было. Седые редкие волосы спускались на плечи, а прямая белая борода — ещё ниже. Бледные, видимо, когда-то бывшие голубыми глаза были направлены в нашу сторону, но почти не двигались. Морщинистые губы растянулись в улыбке.
Что мне сразу бросилось в глаза — его ноги! Он был босиком! Конечно, погода тут нас радовала, и было тепло, но тепло по-осеннему. Я бы точно не решилась сейчас разуться!
Когда мы подошли, Женя сидела рядом с дедушкой и говорила о нас. Мы поздоровались, а он протянул в нашу сторону руку и произнёс.
— Здравствуйте, дорогие гости. Наконец, я дожил до этого дня. Подойдите ближе, мои глаза уже не хотят служить мне, как раньше.
Я сделала пару шагов и взяла его за руку. Кожа была плотной и грубой. Он слегка сжал мои пальцы, и я почувствовала приятное тепло, а потом лёгкую вибрацию, подобную той, что шла из земли.
— Значит, Елена, — сказал он утвердительно. — Меня зовут Калинин Павел Васильевич. Я ждал тебя очень много лет.
Он перевёл взгляд правее, туда, где стоял Кирилл.
— И ты подойди, юноша.
Так же коснувшись руки Кирилла, от продолжил:
— Я рад, что ты пришёл. Она нуждается в твоей помощи.
Я сначала не поняла, кого он имеет в виду, но ощутила на себе взгляды Кирилла и Жени, и мне стало не по себе. Потом я вспомнила, что все присутствующие знают, что я чувствую, и смутилась ещё сильнее.
— Тебе понадобится помощь каждого Хранителя, где бы они ни находились. Но на тех, кто будет рядом, самая большая ответственность.
Я ничего не понимала, но Кириллу, похоже, речи Павла Васильевича не казались странными. От него исходили волны уверенности и чего-то ещё.
— Я ничего не понимаю, — сказала я, — Почему вы все так на меня смотрите? Я отличаюсь от вас лишь количеством доступных мне стихий. Но что толку? Каждый из вас сильнее меня со всеми моими силами!