— Пойдёмте в дом, — сказал Павел Васильевич, — вы устали с дороги, там поговорим.
Он с трудом встал, опираясь о деревянную трость, медленно повернулся, и, касаясь рукой стены, медленно пошёл к двери.
Первый этаж дома, мягко сказать, удивил меня. Самое поразительное, что сразу бросилось в глаза — половина помещения была с земляным полом. В двадцать первом веке редко такое увидишь. Конечно, в такие дебри строителей не вызовешь, но что-то с этим сделать можно! Не успела я подумать, что могла бы помочь своему прадедушке с ремонтом, как он повернулся ко мне и с улыбкой сказал:
— Тебя удивляет то, что ты видишь. Думаю, отсутствие пола так поразило тебя?
Я смутилась, понимая, что для всех вокруг мои эмоции так же доступны, как для обычного человека выражение лица собеседника. Я ещё не привыкла к новым ощущениям, и мне приходилось целенаправленно разграничивать эмоции, чтобы понять, кто что сейчас чувствует. Тем более, когда рядом было сразу несколько Хранителей.
— Это так необычно, — выдавила я из себя.
— Да, были времена, кога и я о таком не задумывался. А сейчас не могу прожить без своей стихии и дня. Только важность этой встречи заставляла меня пользоваться благосклонностью Земли. С другой стороны, раз она до сих пор позволяет мне это, значит всё правильно.
Женя перегнулась через перила ведущей на мансарду лестницы и сказала:
— Поднимайтесь, я покажу, где вы можете поставить вещи.
Второй этаж выглядел вполне обычно: стены обиты деревом и покрыты лаком, на небольшую площадку перед лестницей выходят три двери.
— Можете занять эту, — сказала Женя, распахивая одну из дверей, — Напротив — моя комната.
За дверью была просторная комната с двуспальной кроватью.
В этот момент до меня дошло, что она приняла нас с Кириллом за пару.
— Ты не так поняла! Мы не пара! — поспешила я прояснить сложившееся недоразумение.
Женя с удивлением посмотрела на меня, а затем, на Кирилла. Он стоял, уставившись в комнату, но тут же моргнул, будто бы мы отвлекли его от каких-то своих мыслей, и сказал:
— А, да, конечно. Я могу лечь на первом этаже. Я видел там диван.
— Это ни к чему, — сказала Женя. — Занимай тогда эту комнату. Правда, в ней давно никто не останавливался.
Она толкнула третью дверь, и та со скрипом открылась. Комнатка была намного меньше и явно требовала уборки. Мне стало неудобно, и я предложила Кириллу занять большую комнату, но он не стал слушать, и бросил свой рюкзак в пыльное кресло.
Глава 25. Легенда оживает
(Елена)
Я оставила вещи в комнате и поставила заряжаться телефон, который дал мне Кирилл. К сожалению, свой я была вынуждена оставить дома. Вдруг он прослушивается или отслеживается. Это значительно осложняло общение с близкими мне людьми. Ещё эта ссора с Сашей всё усложняла. Несколько раз за день я брала телефон в руки, собираясь написать ему, но так и не смогла этого сделать. Обида и вина смешались вместе, и я никак не могла подобрать слов.
Если бы можно было сейчас прийти к нему и сказать, что жалею, о том, что вчера не сдержалась и наговорила всякой ерунды, что мне сейчас сложно управлять своими эмоциями. Что мне нужна его поддержка, как никогда. Что мне просто необходимо, чтобы он был рядом.
А сейчас я даже не могу объяснить всей сложности ситуации, так как этого нельзя сделать по телефону.
Кирилл и Женя были внизу в кухне. Лестница делила помещение на две части: справа располагалась кухня, а слева — небольшая гостиная. В воздухе висело напряжение. Я почувствовала себя лишней и на мгновение остановилась на нижней ступеньке, ощущая, что вошла в неподходящий момент. Но Женя сунула мне в руки корзинку с хлебом и попросила отнести в гостиную на стол, около которого в кресле-качалке сидел Павел Васильевич. Напряжение развеялось.
Мы сели вокруг стола. Глядя на то, с каким трудом дедушка держал ложку и ел, я задумалась, кто же ему готовит. Да и весь дом кто-то поддерживал в чистоте и порядке.
— Вам кто-то помогает?
— А как же. Женечка со мной почти постоянно, — ответил старик. — Совсем я привязал её к этой глуши.
Я ощутила чувство вины, и поняла, что это от дедушки.