Я вернулась к ручью, иногда оглядываясь.
Наконец, за россыпью камней показался небольшой прудик, наполняемый водопадом. От воды поднимался пар, она была тёплой. Хотелось окунуться в воду полностью, но я ограничилась тем, что села на камень и опустила в неё ноги.
В голове прокручивались события последних двух недель. Каждая мысль приводила меня к ссоре с Сашей. Я взяла телефон и написала то, что должна: «Прости, я была не права».
Ещё рано, и он наверняка, спит, но я всё равно постоянно брала телефон в руки и проверяла, с каждым разом все больше расстраиваясь от того, что ответа нет.
(Кирилл)
Я нашёл Лену около небольшого прудика у подножия водопада. Собственно, долго искать не пришлось, мне самому было интересно тут осмотреться.
Некоторое время я наблюдал издалека. Она сидела на камне, подвернув джинсы и опустив ноги в воду. От воды поднимался пар. Значит, именно тут бьёт горячий источник, про который говорила Женя.
Лена не замечала меня. Я был рад, что она ещё не привыкла к эмоциональному шуму, не научилась различать эмоции окружающих. С каждым днём мне было всё труднее контролировать свои чувства. Вчера, когда Женя предложила нам одну комнату на двоих, моя фантазия тут же нарисовала те картины, которые я отгонял от себя последние несколько дней. Эмоции захлестнули меня, и слава богу, что Лена их не уловила.
А вот Женя ещё как уловила. Хорошо, что она промолчала при Лене. Но когда мы спустились вниз, всё же спросила, долго ли я надеюсь скрывать свои чувства. Ответа на этот вопрос у меня не было.
Лена подняла с травы телефон. Что-то расстроило её. Я почувствовал это так же ясно, как если бы это были мои эмоции, но разница всё же была ощутима. Кажется, раньше я всегда старался максимально отключать эту способность. Не было хранителя, с которым бы я так сблизился, а детские воспоминания о Викторе быстро развеялись, когда мы перестали видеться. С Леной всё было совсем по-другому, меня тянуло к ней, и если я не мог быть ближе физически, то делать это эмоционально даже я сам не мог себе запретить. Но это не могло заменить удовольствия видеть её, ощущать её тепло при случайном касании, говорить с ней. Поэтому, я направился к ней, стараясь шуметь, чтобы она услышала моё приближение. Лена оглянулась.
— С добрым утром, — сказал я, останавливаясь раньше, чем мне хотелось.
— С добрым утром, — ответила девушка. Она улыбнулась одними губами, глаза оставались грустными.
— Всё в порядке? — спросил я.
Она неопределённо пожала плечами, и я почувствовал, что она не хочет об этом говорить, поэтому, сменил тему:
— Тут красиво.
— Да, — ответила Лена, глядя на противоположный берег.
На этот раз улыбка вышла повеселее.
— Вода настолько тёплая? — снова задал я вопрос.
— Как парное молоко! Потрогай сам!
Кажется, у меня получалось отвлечь её от грустных мыслей.
— Хм, — я присел и потрогал воду — у поверхности градусов двадцать пять. — Теперь буду знать, какой температуры парное молоко.
Лена засмеялась.
— Точно, ты же городской мальчик! Откуда тебе знать?
Что-то изменилось в её чувствах — к грусти добавилась ностальгия. Девушка немного помолчала и добавила:
— Когда я была маленькая, у нас была корова. Я даже пробовала доить её. Без папы стало тяжело, и мама её продала.
Девушка встала на траву, но не спешила обуваться.
— Замёрзнешь, — сказал я.
Она отрицательно покачала головой и пояснила:
— Вчера меня удивил Павел Васильевич, а сейчас я его понимаю. К этой земле так и тянет прикоснуться. И она совсем не холодная. Вернее, холодная, но мне от неё не холодно. Не знаю, как объяснить.
Она всё же натянула носки и кроссовки.
— Все уже встали?
— Да, я пришёл позвать тебя на завтрак.
Мы всё думали, что нам делать дальше. Возвращаться домой Лене было опасно, но и просто остаться тут мы не могли. Весь день Лену беспокоило что-то ещё, но она не говорила об этом. Конечно, я догадывался, что всему виной та ссора с её парнем. Это злило меня. Это было то, что я не мог исправить.