Я не помню, когда мы поехали. Смутно помню, как мы приехали в город, и Кирилл помог мне выйти из машины. Помню закрывающиеся двери лифта. Помню голос Жени: «Это последствия стресса и недосып».
На тёмном потолке полосы тусклого света от уличных фонарей — это было первое, что я увидела, открыв глаза. Оглядевшись, я увидела, что рядом кто-то спит. Освещения было достаточно, чтобы я узнала Сашу. Часы на стене показывали около шести утра. Незнакомая обстановка. Наконец, до меня дошло, что это съемная квартира, до которой я вчера так и не доехала.
Я осторожно пошевелилась и поняла, что на мне надета только футболка. И она явно не моя. «Вот чёрт!» — чуть не сорвалось у меня с языка. Совершенно не помню, как эта футболка оказалась на мне, и где моя одежда. Точно! То, что было на мне вчера, нужно привести в порядок, а рюкзак с остальными вещами остался у Паневского.
Выскользнув из-под одеяла, я с облегчением увидела, что футболка достаточно длинная. На цыпочках пробравшись к двери, я вышла в коридор. Не хотелось будить Сашу. Я не готова была сейчас к разговорам, а если он проснётся, то этого не избежать.
Хорошо, что это была двушка стандартной планировки. Припоминая фотографии с сайта, я по тёмному коридору добралась до ванной. Мысль о том, что Кирилл с Женей спят в одной комнате, неприятно кольнула. Не понимаю, почему меня это волнует. Отогнав от себя эти мысли, я подумала о том, что Саша теперь в безопасности, и мы можем не расставаться. Но эта мысль тоже вызывала беспокойство. Я не знаю, что ожидает меня в ближайшем будущем. Как я могу что-то ему обещать? А если кто-то снова захочет добраться до меня через него?
Горячий душ помог мне окончательно прийти в себя. В ванной я нашла и свои вещи. Джинсы не успели высохнуть. Похоже, Женя их постирала, надо будет поблагодарить её.
Стало стыдно за то, что я вчера так расклеилась. Но, несмотря ни на что, я совсем не жалела о том, что пошла к Паневскому одна и попала во всю эту передрягу. Благодаря этому, я знаю, что происходит вокруг. Я узнала то, что должна была. Я поняла, что не могу стоять в стороне.
Вся моя жизнь до этого показалась мне фальшивкой. Мне казалось, что я приношу пользу людям на работе, но это было такой глупостью, по сравнению с тем, что я действительно должна делать.
Глава 34. Утренние новости
(Кирилл)
В новостях уже в третий раз за утро говорили о том, что вчера был застрелен Паневский. И никаких подробностей. Было слишком мало информации, чтобы решить, что делать дальше.
Саша ушёл ещё утром, и я был этому рад. Не было смысла скрывать от себя, что я ревную Лену к нему. Но держать свои чувства под контролем, когда перед глазами не было раздражителя, было гораздо проще.
— Надо навестить Сергея, — нарушила молчание Лена. — у Паневского остались мои вещи и часть папиных записей.
Она уже рассказала, что всё самое важное оставила в ячейке банка, но лучше было бы, если бы Паневскому вообще не досталось ничего из записей Виктора.
— И наверняка, у него есть досье на вас, — добавила Женя, — Если это попадёт в чьи-нибудь руки — ничего хорошего. Пока ещё есть надежда, что Сергей прав, и о вас никто не знает.
— Думаете, мы сможем сейчас к нему пройти? Он должен быть уже под стражей, — ответил я.
— Надо попытаться, я сама съезжу, — Лена стояла на своём.
— Ты уже съездила сама, хватит! И если ты ещё раз решишь действовать в одиночку, я посажу тебя под замок и сделаю всё сам! — не сдержался я, и тут же пожалел, что выразился так резко.
Женя ухмыльнулась, но я сделал вид, что не вижу этого. Лена упрямо насупилась. Мы с ней ещё не поговорили о случившемся, а сделать это надо было, хоть и не так резко.
Вчера, когда мы отвезли Сергея в больницу, я собирался отчитать Лену за то, что пошла к Паневскому одна, скрыла это от меня и подвергла себя опасности. Но как только я увидел её и почувствовал, все слова вылетели у меня из головы. Тогда я сделал единственное, что хотел — прижал её к себе. И, может быть, это самоуверенно, но мне кажется, что в тот момент ей это тоже было нужно. Хотя, сегодня я чувствовал с её стороны некоторую неловкость.
— Извини, — сказал я, — но ты сама видишь, к чему это привело.
Лена подняла глаза, но в них не было согласия с моими словами, наоборот, они метали молнии, а на щеках загорелся румянец. Волна возмущения окатила меня, когда она ответила: