Выбрать главу

Матушка Гён тихо улыбнулась и прошла сквозь меня, заставив втянуть воздух в легкие в тщетной попытке поймать ее ускользающий тепло-сладкий аромат. Но нет, ничего, кроме запаха сдобы и ванили от Пионы.

- Пусть Тень поднимется ко мне, - приказала я девушке, направляясь к себе в комнату.

- Госпожа! Почему вы хромаете? Вы поранились? Давайте я...

Я захлопнула за собой дверь и без сил опустилась на кровать.

Тень с ужасом смотрела на рисунок, вышедший из-под ее руки.

- Что это за зверь? - спросила она.

Я выхватила у нее рисунок - псина была как живая, казалось, что исполненные злобой глаза следят за мной.

- Спасибо, Тень, можешь идти, - проигнорировала я вопрос женщины. - Хотя постой. Принеси спиртовую настойку подорожника. И Пионе ни слова, от ее кудахтанья только голова заболит.

Я стащила сапог, с досадой оглядела распухшую лодыжку и принялась разматывать тряпку. Завтра надо будет непременно навестить госпожу Бурже, а еще найти Алекса. А к Луке надо будет приставить соглядатая. Еще не забыть проследить, чтобы тело профессора Грано отправили на вскрытие, и успокоить свою заказчицу. Господи Единый, осталось только найти на все это время. Как же не хватает Антона, но он вернется только завтра. В конце концов, его надо приучать вести дела, и оформление бумаг на поместье - очень удачный для этого повод. А кроме того, в поместье Антон наверняка лишний раз столкнется с Ксенией Веригой, и кто знает, кто знает... Сам же говорил, что они с молодым помчиком Овьедо - красивая пара, значит, девушка ему тоже понравилась. Ну, а если сладится, я уж расстараюсь и буду спокойна за его будущее.

Вернувшаяся Тень молча помогла мне обработать рану, не задавая лишних вопросов, за что я была ей безмерно благодарна. Потом она подняла на меня кроткие синие глаза, немного помялась и сказала:

- Я долго думала над вашими словами, госпожа. Я не хочу никому мстить.

- Вот как? - я удивленно посмотрела на нее. - Отчего же?

- Даже смерть обидчиков не вернет мне мою жизнь, лишь заставит меня согрешить, преисполнившись злобой, - женщина стиснула в кулаке священный символ на цепочке, словно черпая в нем силу. - А я этого не хочу. Я попробую простить и забыть...

- Ах, какие мы праведные! - взорвалась я от злости. - Отлично! Пусть дальше творят зло! Пусть еще кому-нибудь сломают жизнь! Зато мы чистенькими останемся!

- Госпожа, не злитесь, - тихо попросила Тень. - Я хочу простить, чтобы остановить зло. Иначе... Если кто-то умрет из-за меня, чем я тогда буду отличаться от своих врагов?

- Единожды совершив зло и оставшись безнаказанным, человек будет творить его снова и снова. И никакое твое прощение это не остановит.

- Единый все видит и покарает грешников, - убежденно произнесла Тень и покорно склонила седую голову. - А людям негоже судить других.

Я сцепила зубы и прошипела:

- Пошла прочь, дура блаженная.

Три дня подряд без сна сделали свое дело. Я уснула. И кошмар не заставил себя ждать, но уже был иным. Я бежала, бежала от ревущей огненной стихии, пожиравшей все на своем пути, бежала из последних сил. Ветер бил мне в лицо, в спину дышало жаром, легкие разрывались от едкой гари. И уже в следующий момент я в ужасе застыла над обрывом, лишь несколько камней полетели вниз, в бездонную пучину. Впереди перед моим лицом ревела громада морской воды, готовая обрушиться чудовищной волной и смести меня в единый момент. Я чувствовала ее леденящий страх одновременно с обжигающей злобой за спиной, не в силах вдохнуть, не в силах решить, утонуть или сгореть, не в силах изменить...

- Госпожа! Проснитесь! - Пиона немилосердно тормошила меня за плечи, и я наконец смогла вдохнуть воздуха, подскочив на кровати с бешено колотящимся сердцем и с трудом возвращаясь к реальности. Одной из возможных...

- Какого демона! Что тебе надо?.. - я осеклась, потому что рядом с Пионой стояла Тень.

- Пожар, госпожа, - с отчаянием прошептала женщина, в ее глазах стыл ужас. - Как вы и говорили...

- Где? - подхватилась я, пытаясь найти платье и неудачно наступив на больную ногу. - Демон, что за...

- Через два квартала от нас горит. Вон... - Тень кивнула на окно, и я только сейчас сообразила, что комната освещена ярким багровым заревом, хотя еще не начало светать. - В той стороне церковь и сиротский приют. А если пламя на них перекинется... Господи, там же дети!

- Хватит сопли развозить! - прикрикнула я. - Мы не горим, и хорошо. Чего истерику устраивать? Помоги мне одеться.

Нога за ночь опухла настолько, что не влезла в узкое голенище сапога. Я отшвырнула бесполезную обувь и велела Пионе подать мне туфли. Дрожащая девушка принесла мягкие домашние, но мне было все равно. Я даже в платье не переоделась, просто накинула теплый бурнус прямо на ночную рубашку. Надо попытаться успеть, может, поймаю след колдовства, остаток эмоций поджигателя или... чем Единый не шутит, самого колдуна.

Я торопливо шла по предутренней темной улице, чувствуя каждый камень ее мостовой через тонкую подошву туфель. Тень старалась идти рядом, едва поспевая за мной. Серое небо прорезал тонкий серебристый росчерк молнии, и я ускорила шаг. Не было ни дождя, ни облаков на горизонте, значит, это опять колдовская гроза.

- Господи Единый, помилуй нас и прости грехи наши... - Тень принялась на ходу шептать молитву.

- Замолчи! Про себя молись, если хочешь.

- В приют вчера девочку принесли... - вдруг начала Тень. - Несчастная, все в жару металась, косточки сквозь кожу просвечивали... За что же им напасть такая, бедные сиротки, за что, Единый?

Я уже хотела ей зло ответить про мудрость Единого и его дурные шутки, но Тень добавила:

- Господи, надеюсь сестры и господин инквизитор успеют вывести всех деток...

Меня словно обухом по голове стукнули, я неловко зацепилась за камень мостовой и полетела на колени.

- Дура! Что ты несешь! - накричала я на Тень, когда она бросилась помогать мне встать. - Откуда там инквизитор?!?

- Так это он вчера девочку принес... - растерянно сказала Тень. - Я столкнулась с ним, когда пришла помочь в приюте. На него напали, кажется... Госпожа, да куда же вы? Постойте, я не успеваю так быстро!..

Я летела вперед, не чувствуя боли в ноге, отчаянно ругая про себя придурошного красавчика и лишь надеясь, что Отшельник успел приставить к нему людей. В воздухе уже хорошо пахло гарью, а в лицо полыхало жаркими порывами ветра, что раздувал пламя. Одинокие прохожие, как и я, торопились к месту пожара, кто поглазеть, кто помочь, а кто поживиться на чужой беде.

Я проталкивалась через толпу, бесцеремонно орудуя локтями и выискивая взглядом инквизитора или людей Отшельника. Старое двухэтажное здание приюта было объято огнем, языки пламени вгрызались в стены, отплевываясь россыпью искр, когда рассыпалось деревянное перекрытие или с треском лопались окна. На тесной улочке беспомощно толпились монахини, прижимая к себе плачущих и испуганных детей. Инквизитора нигде не было видно. Сверкнула злая вспышка, молния влупила по крыше приюта, стекая вниз жидким синим пламенем, раздался гром. Тень рядом со мной схватилась за цепочку со святым символом и принялась отчаянно бормотать молитву. Я наконец углядела отца Георга, который метался между пожарными, что слаженно разворачивали кожаные рукава от конного обоза и устанавливали заграждающие щиты для соседних домов.

- Где инквизитор? - подскочила я к церковнику и схватила его за рукав. - Где этот идиот?

У старика дрожали губы, он потерянно кивнул в сторону горящего здания.

- Там он... там дети еще остались. Господи Единый, сохрани и помилуй...

Я беспомощно застыла, отчаянно пытаясь что-нибудь придумать, но тут рухнуло одно из перекрытий, вызвав приглушенные вскрики и плач. К огню метнулась фигура мужчины - это был Дылда, бывший наемный убийца, а теперь подручный Отшельника. Головорез обмотал руки в тряпье и полез убирать обломки, что перегородили проход. Как раз вовремя, потому что в пылающем проеме появился Кысей, который прикрывал мантией голову и свою ношу. К нему бросилась одна из сестер, принимая спасенного ребенка и укладывая его на колени другой монахине. Кысей сбросил дымящуюся мантию, закашлялся и принялся сбивать с себя пламя, Дылда ему помогал. Грязные лохмотья, оставшиеся от рубашки, почти не прикрывали ожоги на груди и руках. Я заскрипела зубами от злости и подскочила к инквизитору, вцепившись в него.