- Госпожа, пожалуйста... - всхлипнула Пиона, которую один из головорезов уже схватил за плечи и теперь пытался оторвать от Мартена.
Я прикрыла глаза на мгновение, отчаянно пытаясь придумать хоть что-нибудь, но... Раздался шум, один из головорезов ударил Мартена, что пытался защитить Пиону. Парень упал на пол, харкая кровью.
- П-п-пустите ее!
Все бесполезно, риск слишком велик. Я подвинула к себе бумаги, не сводя глаз с Антона. Как же он похож на сестру...
- Вот, - Улицкий подвинул мне перо и чернильницу. - Подпись и ваше слово. И мы уйдем.
- Не подписывайте, - произнес инквизитор странно спокойным тоном. - Ваша подпись под документом все равно недействительна, поскольку получена угрозами... Она не имеет законной силы. Я засвидетельствую, что...
- Заткнись! - один из головорезов замахнулся и ударил Кысея, разбив ему губу, но инквизитор лишь вытер кровь и холодно сообщил:
- Вы только что ударили представителя Святой Инквизиции. Смеете угрожать мне? Знаете, что за это полагается?
Головорез заколебался и взглянул на хозяина.
- Оставь его, - приказал Улицкий, поморщившись. - Святой отец, не лезьте, решать все равно не вам. Я жду, госпожа Хризштайн.
Я взяла перо и быстрым росчерком поставила свою подпись, подвинув бумаги мерзавцу напротив.
- Отпустите Антона. Немедленно.
Рыдающую Пиону выдернули двое наемников, но Улицкий не пошевелился.
- Я жду ваших обещаний, госпожа Хризштайн. Вы даете слово не преследовать меня и не пытаться вернуть свою рабыню.
Я отодвинула нож и расслабила руки, положив их ладонями вниз на стол.
- Я обещаю. Обещаю не преследовать вас, господин Улицкий. Обещаю не пытаться вернуть Пиону.
- Вот и отлично, - кивнул негодяй, обводя торжествующим взглядом присутствующих. - Отпустите его.
Головорез нехотя убрал нож от горла Антона и толкнул мальчишку ко мне. Я на негнущихся ногах подошла к брату и помогла ему встать, все еще не веря в происходящий наяву кошмар, полностью лишенная какой-либо возможности что-то предпринять, пока Антон не будет в полной безопасности... Кысей угрожающе поднялся, но Улицкий лишь спокойно спрятал бумаги и нагло заявил:
- Не стоит, господин инквизитор. Мы уже уходим. Не надо лишний раз проливать кровь.
Я прижала к себе брата, но Антон возмущенно пробормотал:
- Хриз, нельзя же так просто это оставить! Нельзя отдавать им Пиону... - и попытался вырваться, но я вцепилась в него клещом.
- Счастливо оставаться! - Улицкий шутливо поклонился нам и кивнул головорезам. - Пойдемте!
Но Кысей упрямо перегородил им путь, и я мысленно застонала от того, что может еще произойти.
- Господин Улицкий, вы совершили преступление против веры, поэтому... - не обращая внимания на широкую ухмылку на его лице, Кысей продолжил. - Поэтому вы арестованы. Вы и ваши подельники. За нападение на священнослужителя, угрозы и препятствие дознанию...
- Вы собираетесь в одиночку нас арестовать? - захохотал Улицкий. - Прочь с дороги!
Но Кысей вдруг сунул два пальца в рот и громко свистнул. В комнате мгновенно стало тесно - в нее ворвались монахи.
- Арестуйте их, - приказал инквизитор.
Мне впервые в жизни довелось увидеть, как дерутся братья боевого тимофеевского ордена. Монахи двигались удивительно быстро, смазанными силуэтами. Казалось, им совсем не мешали нелепые рясы, а длинные посохи превратились в грозное оружие. Я лишь успела заметить короткий выпад в солнечное сплетение, от которого один из головорезов упал, как подкошенный. Через полминуты все было закончено, лишь сломанный об голову Улицкого стул и разбитая ваза свидетельствовали о недавней стычке. Бандиты были обездвижены и прижаты к земле, а я только сейчас сообразила, что братьев всего трое. Похоже, мощь Святого Престола действительно несколько недооценивают...
- Вы не имеете права! Я ничего не совершил!
Инквизитор присел на корточки рядом с вопящим на полу Улицким, полез к нему за пазуху и вытащил бумаги.
- Вы дали слово! - заорал Улицкий.
- Это госпожа Хризштайн дала слово, а я вам ничего не обещал, - брезгливо процедил Кысей, прочитал документ и разорвал его на мелкие кусочки. - Впрочем, ее подпись все равно недействительна, как я и сказал. Отправьте их в каменный мешок до предъявления обвинений. Когда закончу дела по текущему дознанию, то займусь ими.
Старший из тройки братьев почтительно склонил голову, махнул рукой остальным, они сгребли головорезов и потащили их прочь.
Всхлипывающая Пиона вытирала лицо Мартену, Тень бросилась наверх, к детям. Дедушка Иволги недоуменно смотрел на происходящее, потом спросил:
- Почему он назвал мою невестку рабыней?
Повисла гробовая тишина, даже Пиона перестала всхлипывать.
- Потому что госпожа Хризштайн до сих пор играет в куклы, - резко ответил инквизитор. - Живые куклы. Меня больше интересует, о каком наследстве шла речь? Что вы еще задумали? Неужели ваша жадность не знает никаких пределов?
- А меня интересует, откуда здесь взялись монахи! - огрызнулась я.
- Покушение на инквизитора - достаточный повод, чтобы запросить поддержку боевого ордена. Жаль, что они прибыли только под утро. Их помощь на пожаре... - он запнулся и тяжело сглотнул. - Или вы думали, я буду сидеть сложа руки и ждать? Можете отозвать своих громил, госпожа Хризштайн, у меня есть охрана получше. Так что вы опять задумали с наследством?
- Ничего с ним не получится, - вдруг ответил Антон, устало опускаясь на стул. - Я слышал, как отчим Пионы говорил про условия...
- Помолчи, Антон! - прикрикнула я на брата. - Пошли в кабинет, там и поговорим. А вас, господин инквизитор, мои дела никоим образом не касаются!
- Уже коснулись, - устало поморщился инквизитор. - Вы постоянно втягиваете в них окружающих, отравляя их жизни. Но с вами действительно бесполезно говорить. Если собираетесь навестить госпожу Бурже вместе со мной, то поторопитесь. У меня еще есть дела. У вас полчаса, больше я ждать не буду.
Я задохнулась от возмущения - какого демона он смеет мне приказывать в моем доме да еще в таком тоне! Но я не успела ничего сказать, потому что Кысей развернулся и вышел из столовой.
Антон выглядел подавленным и усталым, на его щеке красовался кровоподтек, на руках были следы веревки. Я усадила его в кресло, сама села за стол и прикрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями.
- Прости меня, Антон, - глухо сказала я. - Мне надо было предвидеть, что этот мерзавец так просто не успокоится...
- Но все же обошлось, это я сглупил, когда возвращался домой, - попытался успокоить меня брат.
- А если бы не обошлось? Антон! Ты хоть представляешь, как я... как я испугалась за тебя? Если с тобой что-нибудь случится, то...
Я встала, подошла к нему и без сил опустилась у его ног, прижавшись лбом к его коленям.
- Я сотворила столько зла, что наверное заслужила самую страшную кару Единого... И когда-нибудь я за все заплачу, потому что платить приходится всегда. Но только не твоей жизнью, ясно? Запомни раз и навсегда, Антон. Если с тобой что-нибудь случится, я этого не вынесу и ... натворю очень много бед, превратившись в колдунью... Ты - единственный, кто удерживает меня от забытья в безумии...
- Хриз! - Антон затряс меня за плечо. - Ну не дури. Вставай уже.
- Так что ты должен беречь себя. Поэтому, пока я не закончу дела, ты будешь сидеть дома, - я подняла голову и посмотрела в его испуганные синие глаза. - А как закончу, женю тебя. Еще не решила на ком, но женю. Чтобы быть уверенной, что ты...
- Хриз, почему ты никогда не слушаешь меня? Почему думаешь, что имеешь право решать за других? Я не хочу жениться. Жениться надо по любви, а не...
Я помолчала, прогоняя страшные мысли, потом вернулась за стол и ответила брату: