- Доброе утро, господин Тиффано. Лекарь сказала, что при отравлении мышьяком надо пить много молока. Я сейчас приготовлю для вас завтрак...
- Я не голоден, спасибо.
- Вы не думайте, я все припасы выкинула, мало ли что. И вещи этой дряни тоже. Представляете, у нее был целый пакет с крысиной отравой... - экономка не выдержала и украдкой вытерла глаза. - Бедная госпожа Софи...
- Все обошлось. Почти...
- А как самочувствие, - женщина замялась, - госпожи Хризштайн?
- Профессор Гиршем сказала, что жить будет.
- Подумать только... - покачала головой экономка. - А я- то думала, что она над хозяйкой издевается, голодом морит, а оно вот как обернулось.
- Приготовьте молоко и ей тоже. Еще надо будет подняться и помочь ей... привести себя в порядок.
Экономка поежилась, и я раздраженно добавил:
- Да не съест она вас.
После ночной бури с утра неожиданно распогодилось, хотя гроза и принесла с собой резкое похолодание. Было очень холодно, но, несмотря на это, Эмиль с утра пораньше уже тренировался, яростно атакуя чучело на заднем дворе. Я поздоровался с ним, и он тут же отложил клинок в сторону и подошел ко мне.
- Кысей, скажи... Я всю ночь думал над ее словами. Госпожа Хризштайн сказала, что болезнь Софи не связана с отравлением, что она знает причину. Как ты думаешь, она... - его голос дрогнул, - она действительно сможет помочь?..
- Ты не спал всю ночь? - спросил я, потрясенно разглядывая друга. Я не припоминал, когда видел его настолько измученным и несчастным. Даже когда он не просыхал от вина несколько дней после выигрыша княжеского турнира, где получил серьезное ранение, Эмиль и то тогда выглядел лучше.
- Не смог заснуть. Понимаешь... Я впервые позволил себе надеяться. Вдруг твоя знакомая сможет... сможет помочь Софи. Как думаешь? Скажи...
- Раз она взялась, значит, сможет, - уверенно сказал я. - Доброе утро, Софи.
- Доброе, - улыбнулась мне девушка. Эмиль и я ошеломленно разглядывали ее. Странно, но похоже мышьяк действительно хорошо влияет на цвет лица. Ее щеки порозовели, волосы блестели в утреннем солнце, а глаза были ясными и сияющими, как прежде. Она выглядела абсолютно здоровой, лишь легкая скованность движений напоминала о ее состоянии. А еще я заметил, что Софи надела украшения, словно решила бросить вызов своему недугу.
- Ты прекрасно выглядишь, Софи, - выдохнул потрясенный Эмиль и поцеловал жену. Софи зарделась, совсем как при их первой встрече, и торопливо произнесла:
- Пойдемте к столу, там Эжени уже все приготовила.
За столом я не мог отвести взгляда от Софи, не понимая, откуда такая разительная перемена в ее состоянии.
- Софи, ты действительно выглядишь очень хорошо. Хотя последствия отравления довольно тяжелы и быстро не пройдут...
Девушка грустно улыбнулась и кивнула:
- Да. А ты знаешь, я тогда не успела тебе пожаловаться... - она улыбнулась еще шире, - на госпожу Хризштайн. Она ведь пичкала меня молоком... Теперь я понимаю, почему, а тогда... Спасибо, Кысей, что привел ее. Страшно подумать, что могло быть...
- Не надо думать о плохом, - Эмиль накрыл ее ладонь своей.
- Я не понимаю, почему... Мы же спасли эту девочку, Нину, приютили ее, никто не обижал ее, а она так... Откуда в ней столько жестокости и злобы?
- Человек не рождается жестоким или злым... Как тьма есть всего лишь отсутствие света, так и зло появляется в душе, где нет бога. Нина просто заблудшая душа, что...
- Браво, господин инквизитор! - раздался раздраженный голос Лидии. - Вы готовитесь к лекции по богословию? Пудрить мозги несчастным бедолагам, которые будут вынуждены внимать вашей фальшивой мудрости?
Лидия стояла в проеме двери, вцепившись в косяк, бледная и страшная. Я поднялся помочь ей, но перехватил ее бешеный взгляд и сел обратно.
- Почему в этом доме не топят? Или господин Бурже уже просадил все состояние жены в карты? И почему меня не пригласили к столу?
Лидия в полном молчании проковыляла к столу, опустилась на стул рядом со мной, поежилась и потянулась за едой. Я решительно отобрал у нее тарелку.
- Вам предписано голодание. Эжени, принесите госпоже Хризштайн молоко, пожалуйста.
Софи опустила голову, скрывая легкую улыбку.
- Я сама разберусь со своим здоровьем, - процедила Лидия. - Без вас.
- Пока вы здесь, извольте следовать предписаниям лекаря.
Она уставилась на меня тяжелым взглядом, но меня это ничуть не смутило, я спокойно продолжил есть. Экономка вернулась и поставила перед Лидией стакан теплого молока. Она лишь презрительно фыркнула.
- Выпейте, госпожа Хризштайн.
Лидия вцепилась в стакан, и я понял, что сейчас его содержимое будет выплеснуто, и хорошо, если не в меня. Я наклонился к ней и тихо сказал:
- Выпейте сами, не заставляйте меня...
Стакан с треском лопнул в ее руке, молоко разлилось по столу, стекая на пол.
- Ой, - совершенно спокойно произнесла Лидия. - Какая незадача.
Я тяжело вздохнул и сказал:
- Эжени, принесите еще молока для госпожи. В кружке. Железной, - и подал Лидии полотенце.
- Довольно, господин инквизитор, - она вытерла пальцы и поднялась, тяжело опираясь на мое плечо. - Раз здесь меня не собираются кормить, я отправлюсь домой.
- Подождите, - растерялся Эмиль. - Вы же обещали объяснить, что с Софи, чем вызвана ее слабость?..
- Я слишком голодна, чтобы что-то объяснять.
Друг беспомощно взглянул на меня.
- Успокойся, Эмиль, - резко сказал я. - Даже если морить госпожу Хризштайн голодом несколько дней, она все равно не упустит шанса покрасоваться перед глупцами вроде нас. Да она со смертного одра встанет и приползет, чтобы завершить свою интригу, вскрыть чужие пороки, вытащить на свет старые тайны, облить всех грязью, а если почует еще и выгоду, то... О, тогда она даже с того света вернется.
Лидия застыла возле двери, а я внутренне сжался, ожидая очередной вспышки истерики. Но когда она обернулась ко мне, на ее лице была улыбка. Не злобная ухмылка или гримаса бешенства, а именно улыбка, задумчивая и чуть удивленная. Лидия прищурившись смотрела на меня, потом вздохнула и сказала:
- Вы правы. Я хотела обойтись без лишних подробностей, но пусть будет по-вашему.
Она закашлялась, и Эжени ловко всунула ей в руки кружку с молоком. Лидия инстинктивно сделала глоток и скривилась, с шумом поставив ее обратно на стол.
- Какая гадость.
В столовую робко заглянула встревоженная Тень.
- Госпожа, меня прислал Антон. Здравствуйте... - женщина неуверенно кивнула присутствующим. - Он волнуется, потому что вы обещали вернуться домой еще вчера, но...
- Подожди меня в экипаже, Тень. Я скоро.
Лидия подошла к Софи и положила ей руки на плечи.
- Ваше состояние, госпожа Бурже, проистекает из той давней травмы, что вы получили при падении с лошади. Ведь тогда вы не только потеряли ребенка, верно?
Софи окаменела, вцепившись в салфетку. Я стиснул кулаки, уже жалея, что спровоцировал Лидию. Теперь она точно не будет церемониться с чувствами других. Впрочем, она и раньше не отличалась особой тактичностью.
- Вы ударились головой? Не слышу ответа.
Софи кивнула, не смея поднять глаза на мужа. Эмиль ободряюще сжал ее руку.
- Как мило. Дайте угадаю, травма пришлась на теменную область? Сюда?
Лидия запустила пальцы в волосы Софи, распотрошив ей прическу, потом склонилась над девушкой еще ниже.
- Все очень просто, госпожа Бурже, вы теряете двигательное чувство. Есть зрение, слух, обоняние, осязание, вкус - всего пять чувств. Но есть и шестое, двигательное или мышечное чувство. Мне как-то пришлось иметь дело с одним колдуном. Большим затейником он был... и... неутомимым исследователем человеческой природы. Любил, знаете ли, ставить опыты на живых людях. Так вот, если вскрыть черепную коробку живому человеку, то можно заглянуть в его мозги. А если иссечь некоторые отделы головного мозга, то можно наблюдать интересные результаты...