Фарид поторопился схватить меня, однако слабо придерживая, словно колеблясь.
- Или я уничтожу вашу клятую святыню... - выговорила я, набирая в легкие воздух.
Профессор рассмеялся, еще ближе придвинувшись к инквизитору. Тот безучастно смотрел на меня, его губы лишь едва заметно шевелились, словно он молился.
- Вашему Алексу так нравятся песни... песни про море... - мои легкие были заполнены до отказа.
Мне никогда не сравниться с тобой, атаман, но и мой голос достаточно силен, чтобы...
Морю покорны усталые души,
Море само покоряется лучшим,
Там впереди, за тяжелыми тучами,
В мир пробивается новый рассвет...
Я набирала силу, повышая тон звука все ближе и ближе к своей цели, на последней строчке выдав всю доступную мощь, от которой хризопраз на стене вдруг хрустнул, зазмеился трещинами, а лик куховара человеческих душ раскололся и осыпался мелкими брызгами. Профессор испуганно охнул, инквизитор обернулся на звук и выругался. Никто из них не заметил, лишь я довольно смотрела на расколовшийся кувшин, варево с которого медленно заливало каменный алтарь.
- Ой, - сказала я, но получился лишь хрип - голос я все-таки сорвала. - Промахнулась чуток.
Профессор наконец посмотрел на алтарь и увидел, что случилось. Он кинулся собирать остатки варева в крупный осколок. Его руки дрожали.
- Фарид, держи ее, - его голос срывался от злости. - Я передумал, голубчик. Эта дрянь выпьет лекарство, даже если придется заставить ее вылизать здесь все до капли. А после станет послушной...
- Нет! - дернулся в путах инквизитор. - Не надо, прошу вас. Она безумна... Это правда!.. Нельзя предугадать, как на нее подействует... Вы слышите! Прекратите...
Фарид грубо запрокинул мне голову и надавил на щеки. Профессор залил в рот пахучую отраву, в которой я с ужасом узнала хмельной вкус, тот самый, что был у Алекса на губах...
Обычно мне хватало лишь малой толики алкоголя, чтобы мертвецки опьянеть, но странным образом, сейчас я чувствовала, как жар разлился по всему телу...
- Ну вот, голубушка, сейчас вы успокоитесь и расслабитесь, - похлопал меня по щеке профессор и кивнул слуге. - Лука, займись ею. Обнажи все ее страхи...
Я прикусила себе губу, соленый привкус крови вдруг показался таким сладким. Лука растерянно смотрел на меня, а я... Усиленная напитком ярость затопила меня, смывая последние барьеры, и стремительно унося меня в бездну... Зрение туманилось... Я хотела крови... Горячей, терпкой... Фарид уже давно отпустил мое плечо.
- Профессор, - вдруг жалобно сказал Лука. - Я не хочу... Она... Она страшная...
- Делай, что велено! - резко ответил профессор, даже не обернувшись. - У нас мало времени.
Камилли стоял возле святыни, разглядывая повреждения. Лука приблизился ко мне. Его лицо было перекошено страхом. Я улыбнулась ему, мечтая ощутить на языке вкус его крови вместо собственной.
- Давай, Лука, - я быстро подобрала с пола брошенный черепок кувшина и рассекла себе руку.
Профессор не смотрел в нашу сторону. Он нагнулся, собирая с пола осколки камня, как будто мог вернуть их на место. Фарид отступил в сторону, давая дорогу Луке. Тот подошел еще ближе и уставился мне в глаза, врываясь в мой разум. А я и не думала его закрывать, щедро распахнув ему навстречу всю память. Пусть наслаждается, особенно милыми воспоминаниями о подвале колдуна.
- У меня нет страхов, Лука. Давно уже нет. Ничего не осталось. Извини. А ты? Чего боишься ты?
Лука дернулся назад, но я уже выставила вперед рассеченную ладонь, залитую кровью.
- Тебе нравится? - прошептала я, сметая остатки собственного разума и смешивая его с чужим. Таким отвратительно податливым...
... Раздражающий смех брата... Игра, оберну вшаяся смертью... Кровь на руках... Страх и вина... Окрик матери ... Удары хлыста по спине... Кровь... М учительный страх наказания ... Опять кровь... Белое лицо матери... Никто больше не винит ... Но почему же чужая кровь?.. Снова и снова... Лицо профессора... Обещание защиты... И опять кровь... А потом чужие страхи... становящиеся собственными... Калейдоскоп лиц... Профессор Грано... Кровь на его ладони... Вонь мокрой псины... Страх собак... ставший смертельным... Снова кровь... Смерть родителей... Острый запах крови... Вина и беспомощность... Опять кровь... Море крови... Багровая тьма...
Я вынырнула из разума Луки, с трудом собирая капли собственного. Несчастный безумец вызывал чужие страхи, жертвуя частью собственной души. И эти страхи капля за каплей в нем накапливались, и сейчас уже пора... Пора пустить ему кровь...
- Посмотри на свои руки, Лука, - прошептала я, чувствуя, как изменился мой голос, стал чужим и противным. - Ты убил своего братика. Как ты мог? Ты виноват.
Лука оторвал безумный взгляд от моей кровоточащей ладони и перевел его на собственные руки. На них стала выступать кровь.
- Зачем ты убил его? Я должна тебя наказать... Зачем ты убил меня, свою мамочку? Ты опять виноват... Посмотри внимательно, ты видишь, твоя кровь требует наказания?
Из носа Луки хлынула кровь, он попытался зажать ее ладонью. Профессор ничего пока не замечал, собирая осколки. А Фарид мне не мешал. Я приблизилась к Луке, провела ладонью по его рту, поднеся его кровь к своим губам.
- Ты можешь исправить все. Искупить собственной кровью... Всей кровью... Когда в тебе не останется ни капли, ты будешь прощен... Ты же этого хочешь? Избавиться от страха и вины...
Лука беззвучно открывал рот, истекая кровавыми слезами, а я упоенно поглощала его разум, впитывая его весь без остатка. Но как же мало... Хочу еще... Лука всхлипнул и упал на пол, его тело дернулось в луже крови и застыло... Камилли обернулся на шум и побледнел, бросился к Луке.
- Фарид! Помоги! Что ты стоишь!
Охранник застыл столбом, мучительно нахмурив лоб. Но мне уже было мало... Так мало... Я двинулась к Камилли.
- Какая на вкус ваша кровь, профессор?
Он оторвал взгляд от Луки и побледнел, поднеся руку к горлу. Из его рта хлынула темная горячая кровь.
- Стой! Или убью, - прорычал Фарид, заступая мне дорогу с клинком. Я ухмыльнулась, и его руки начали сочиться кровью.
- Лидия, прекратите!
Окрик инквизитора вдруг нарушил равновесие в моей реальности. Я нахмурилась и покачнулась, переведя взгляд на Кысея.
- Вы не в себе, остановитесь, слышите? - я смотрела, как шевелятся его губы, а звуки складываются в слова, чей смысл был так бесконечно далек от меня. Кровавая пелена стекала с меня, заполняя тело и разум иной жаждой. Я ухмыльнулась в предвкушении. Фарид сгреб бесчувственного профессора в охапку и стал баюкать, словно ребенка, его взгляд был неживым. Я двинулась к инквизитору, чтобы наконец получить то, ради чего сюда пришла.
- Вы его убили, - прошептал Кысей, не в силах отвести взгляда от мертвого Луки.
Я впилась в губы инквизитора жадным поцелуем. Он отшатнулся и упрямо стиснул зубы, приведя меня в ярость. Я влепила ему пощечину, схватила его за подбородок и прошипела, глядя в глаза:
- Я не буду с вами церемониться, как профессор, - и впечатала его в жаровню, прижавшись к нему всем телом и перехватив его за волосы. Теперь я уже не целовала, а яростно мучила его красивые губы, терзая и кусая их, упиваясь сладостью выступившей крови, пытаясь проникнуть глубже. Но не получала желаемого... Жажда пожирала меня изнутри, каждый вдох горел в горле... Почему?.. Я могла растерзать его тело, но не могла насытиться... не могла остановиться... Я зарычала, разрывая на нем рубашку, жадно шаря по его груди и оставляя на ней кровавые разводы со своей ладони.
- Вы не в себе, слышите? Вы под действием напитка... - голос Кысея выворачивал наизнанку. - Развяжите мне руки... Да прекратите!..