Я решительно шагнул вперед и... застыл как вкопанный. Двери зала были распахнуты настежь, вынесенные нечеловеческой силой. Я лишь сильней перехватил эфес клинка и прислушался. Было ужасающе тихо, только слабый царапающий звук доносился из зала. Набравшись смелости, я двинулся вперед, миновал бесполезные двери. Запах крови тут же заставил задержать дыхание. Профессор лежал на полу, его пальцы механически скребли пол, остановившийся взгляд был направлен в пустоту. Под ним растекалась лужа крови, но он был жив после страшного насилия. Я торопливо сдернул с себя мантию, стремясь укрыть беспомощную наготу несчастного. Фарида нигде не было видно. У него было время уйти, и теперь безумец, ослепленный яростью и похотью, разгуливал на свободе... По Академии или... Куда он может пойти? Только вернуться домой... Или бежать из города... Демон! Я вспомнил о дневнике профессора. Он прятал его за пазуху. Там наверняка была и рецептура для отвара забвения, и прочие важные составляющие его клятого метода... Превозмогая брезгливость, я перевернул профессора и стал искать дневник. Нащупав пухлые записи, я торопливо вытащил их и спрятал у себя. Профессор заплакал. Горько и беспомощно, как ребенок. Несмотря на отвращение, испытываемое к нему, у меня сжалось сердце. Я укутал его мантией и встал на ноги, направляясь к алтарю. Надо было успеть еще кое-что сделать до прибытия стражи...
Отец Валуа покачал головой вслед двум крепким братьям, которые уносили на носилках профессора.
- Ты хоть понимаешь, какой это скандал? Кто еще об этом знает?
- Сбежавший охранник Фарид, - ответил я. - Возможно, еще воспитанник профессора, Алекс, который также подвергся насилию с его стороны.
- Этот Лука, - брезгливо кивнул отец Валуа в сторону окровавленного тела, - он действительно был колдуном?
- Я полагаю, они все были в той или иной степени переступившими черту. Профессор упомянул некий отвар, который дарует забвение, оставляя лишь светлые детские воспоминания. Но мне показалось, что остальная память тоже сохраняется, только корректируется, убираются эмоциональные переживания... Не знаю...
- Какого демона тебя вообще сюда понесло?
Я тяжело сглотнул, мне предстояло очень убедительно изложить альтернативную версию произошедшего здесь.
- Я отправился задержать Луку и изъять записи по святыне. Но профессор... Он был очень убедителен и заставил меня поверить в то, что колдуном является... - я сделал паузу, - являлся убитый профессор Грано. Камилли обещал показать необходимые документы, якобы хранимые здесь, в том числе и по его методу... Я был идиотом, что поверил ему...
- Да уж... - пробормотал отец Валуа.
- Но я и не думал, что его охранник посмеет напасть на меня, убить братьев... Профессор хотел опоить меня своим отваром, чтобы...
Я замялся, не зная, как выговорить, мне было отчаянно стыдно, словно я сам с головой искупался в мерзости блудливого греха.
- ...Чтобы сделать своим последователем... как и Луку... как и Фарида...
- И как же тебе удалось вырваться? Ведь он же... - отец Валуа и сам замялся, неожиданно смутившись, - он же не успел?.. У тебя прокушена губа, кстати...
- Конечно, не успел! - возмутился я, пытаясь прикрыть зияющие прорехи в порванной рубашке. На плече горели царапины, оставленные Лидией, но надеть мантию, пропитавшуюся кровью, было выше моих сил.
- Я молился, вознося просьбу о защите заступнику Тимофею. И его образ, - я кивнул в сторону инталии, - вдруг начал кровоточить, а потом треснул...
Мне стоило немалых трудов пересилить себя, зачерпнуть кровь и оставить ее в трещинах на хризопразе, создавая себе легенду. Хоть я осквернял святыню, уже доселе не раз оскверненную, но все равно чувствовал себя святотатцем. Но Зеленый зал в любом случае будет закрыт. Я собирался приложить к этому все усилия.
- У Луки при виде крови на камне случился приступ. Это было страшно, он за считанные секунды полностью истек кровью... А Фарид... Он тоже сошел с ума при виде божественного заступничества. Он сначала освободил меня, а потом попытался убить, а потом и вовсе обезумел от похоти и напал на профессора...
Последние объяснения были настолько притянуты за уши, что я лишь стыдливо опустил взгляд в пол, полагаясь на волю Единого. А в следующую секунду у меня в глазах потемнело, потому что я увидел на полу серебряную шпильку. Очевидно, она выпала, когда Фарид схватил Лидию за волосы и бросил на скамью, чтобы... Я пошатнулся и торопливо бросился к лавке, без сил опустившись на нее и наступив ногой на безделушку.
- Что с тобой, Кысей? - обеспокоенно спросил отец Валуа. - Ты побледнел...
- Мне... нехорошо, простите...
- Понимаю, конечно... Ты посиди, успокойся, - церковник отвернулся и подошел к святыне, разглядывая кровавый потек на облике незнакомца. - Удивительно...
Я воровато оглянулся, наклонился, схватил шпильку и сунул в карман брюк.
- Но ты же понимаешь, что в твою историю никто не поверит? - продолжил отец Валуа. - По крайней мере, пока не будут найдены убедительные доказательства...
Я возмущенно вскочил на ноги, стискивая кулаки.
- А мои слова недостаточно убедительны? А эти записи... - я бросился к алтарю и припечатал к камню специально вырванные страницы из дневника профессора. - Они же сделаны рукой профессора. Там живописуется... Господи Единый!.. как Камилли насиловал Алекса...
- Откуда они вообще здесь взялись? - спросил отец Валуа, брезгливо поморщился, нацепил очки на нос и взял страницы. - И где остальное?
- Полагаю, что Фарид ревновал профессора к остальным... последователям. Потому что он швырнул их Камилли и стал его обвинять... - я окончательно заврался, дневник профессора в кармане вдруг показался тяжелым.
Меня шатало от усталости, а голова уже плохо соображала. Я боялся, что скажу лишнее или проколюсь на мелких деталях.
- Святой отец, могу я идти? Я не очень хорошо себя чувствую...
Отец Валуа оторвался от записей, на его лице было написано отвращение. Он скомкал страницы, потом нехотя разжал руку и заново расправил их.
- Иди, Кысей, - его голос звучал глухо, а когда он поднял на меня глаза, мне стало нестерпимо стыдно от того, что я лгу ему. Он смотрел на меня с искренним участием. - Отдыхай. Я лично займусь этим делом. Отец Павел будет в ярости... Но я... я на твоей стороне. Я не позволю им... - церковник не договорил, лишь грязно выругался.
Я кивнул ему на прощание, боясь не справиться и голосом выдать себя.
Я торопился к дому Эмиля. Плащ, одолженный мне Янушем, был узок в плечах и плохо защищал от пронизывающего ветра. Но холодно мне не было. Я чувствовал себя настолько мерзко и грязно, что хотелось искупаться в море, несмотря на приближающийся шторм.
В окнах горел свет, хотя было далеко за полночь. Я застыл на пороге, собираясь с духом. Я скрыл участие Лидии, но если она переступила черту, мне придется... Я не смогу закрыть на это глаза.
Дверь распахнулась, на пороге возникла встревоженная Софи.
- Господи, Кысей! Что случилось? Эмиль ничего толком не объяснил... Заходи же скорей, ты... Боже, да ты же замерз!
- Как Лидия? - выдавил я, только в доме осознав, что действительно продрог до костей.
Софи возмущенно всплеснула руками.
- Да ты совсем уже!.. О себе подумай лучше! Ты из-за нее вляпался непонятно во что! А ей-то что, что с ней станется. Напилась она, к утру проспится и будет как новенькая, как сказала профессор.
Я зашел к Эмилю, поблагодарил и вернул ему меч. Он лишь молча кивнул в ответ и тяжело вздохнул, глядя на мой потрепанный вид. Я попросил его прямо с утра отправить посыльного к Антону. Бедный мальчик и так должно быть с ума сходит, не зная где его непутевая сестра. Потом возле меня захлопотала Эжени, согрела воду, принесла вещи хозяина, чтобы я смог переодеться. Я с остервенением тер лицо, потом руки и тело, словно вода и мыло могли смыть с меня всю грязь сегодняшней ночи. Мне до сих пор чудились похотливые пальцы профессора на моем лице, отвратительная вонь опиума и трав, а запах крови, казалось, намертво въелся в кожу. Но страшней всего было вспоминать Лидию. Она убила Луку, я более не мог себя обманывать. Узнала каким-то образом о его страхе и вызвала его... И какие ужасы он увидел в ее памяти, что отшатнулся от нее, как от огня? Я зажмурился, пытаясь прогнать страшные воспоминания, а потом подскочил от внезапно пришедшей мысли. Я бросился к сброшенной одежде, торопливо вытащил дневник и стал лихорадочно просматривать его в поисках рецепта отвара забвения. Он нашелся на первой странице. Так и есть, в состав входила кошачья трава, опиум, спирт, красавка, корень вознесения, незнакомое название какой-то вытяжки животного происхождения и вода. Убойная смесь, неудивительно, что Лидия как с цепи сорвалась.