Успокаивая скорее себя, чем меня, Антон еще раз повторил советы, кивнул на прощание и ушел.
Мне потребовалось полчаса, чтобы вытащить Лидию из кухни. В дело пошли уговоры, угрозы и обещания. Но в результате все равно пришлось выволочь ее оттуда силой под изумленным взглядом Софи. Пока я дотащил Лидию до комнаты, она успела опять сорвать голос бесконечными воплями, а у меня стало закладывать уши.
- Хриз! - рявкнул я, и в ответ получил обиженный рев. - Послушай меня. Ты хочешь получить подарок на день рождения?
- Я хо-о-очу варенья, - захлебывалась она в плаче, пытаясь вырваться. - Хо-о-очу!
Лицо пошло красными пятнами, она вслепую дубасила кулаками и ничего не слышала. Я вспомнил слова Антона про истерику. Господи, да как же с ней справлялись родители? И я все равно не смогу заставить себя ударить ее. Вместо этого я прижал Лидию к себе и погладил по голове.
- Ну тише, тише... - приговаривал я, пока она продолжала всхлипывать и вырываться. - Хочешь варенье?
- Да, хо-о-очу...
Я продолжал гладить слипшиеся от варенья волосы.
- А торт ты хочешь?
- Хо-очу...
- А подарок хочешь?
- Хо-очу...
- А улыбнуться хочешь?
- Хо-очу... - она перестала всхлипывать и подняла измазанное вареньем лицо, растерянно уставившись на меня. Я улыбнулся и вытер ей щеку.
- Хриз, ты посидишь здесь, ладно?
Она всхлипнула еще раз, но уже неуверенно и без прежнего задора.
- Эжени приготовит для тебя торт, а я куплю подарок. Ты же подождешь?
Она кивнула и неожиданно икнула. Ее лицо опять сморщилось в плаксивой гримасе, и я поспешил спросить:
- Ты какой торт хочешь?
Лидия задумалась ненадолго.
- Большой. Вот, и-ик, такой! - и показала, разведя руки в сторону и очерчивая полукруг.
- Хорошо. Будет такой. А подарок?
Она просияла и улыбнулась, утирая слезы испачканными в варенье пальцами и оставляя красные разводы на щеках. Обиды были моментально забыты.
- Куклу. Большую. И-ик. Красивую. Самую красивую.
- Хорошо. Будет кукла. Но ты должна обещать, что будешь хорошо себя вести, ладно?
Лидия насупилась.
- Обещай, я жду.
- Ладно, - буркнула она и опять икнула.
- Посиди здесь, пока я не приду. Порисуй что-нибудь. Или почитай. Ты же умеешь читать?
Лидия кивнула, и ее глаза загорелись интересом.
- Ты не можешь уйти! - возмутилась Софи. - Я не хочу оставаться с этим чудовищем!
Она перегородила мне выход, а экономка застыла с метлой, прекратив выметать осколки из кухни.
- Послушай, мне надо в управу. Срочные дела дознания. Я ненадолго. Быстро вернусь. Через пару часов. Честно.
- Нет! - топнула ногой Софи. - Пошли посыльного. Или хотя бы дождись, когда Эмиль вернется с Академии.
- Ну это же смешно! Лидия вас не съест. У нее всего лишь отшибло память, она думает, что ей пять лет. Вы вдвоем не справитесь с пятилетним ребенком? Кстати, Эжени, вы можете приготовить для нее праздничный торт?
- Еще чего! - фыркнула экономка. - Да вы посмотрите, что она здесь натворила! Ведь всю посуду перебила, муку рассыпала...
- Вам лучше приготовить что-нибудь, иначе будет очередная истерика. Пожалуйста, сделайте это, хотя бы ради меня.
Голубые глаза Софи потемнели, она вцепилась мне в руку.
- Ты как знаешь, Кысей, а я с ней оставаться не намерена. Я ее боюсь.
- Да чего бояться? Я запер ее в комнате и дал бумагу, карандаш, книги. На какое-то время ей хватит занятий, а потом... может она устанет и заснет...
- Вот пусть и сидит, а я отправлюсь к Эмилю в Академию. Уж лучше торчать у него на занятиях, чем слушать ее вопли!
Софи с удивительной проворностью вылетела из дому, не обращая внимания на жалобный стон экономки:
- Госпожа, не оставляйте меня одну, ну пожалуйста!..
В экипаже я пересилил себя и открыл дневник профессора.
"Если бы я раньше узнал об удивительных свойствах корня вознесения, мой мальчик, мой любимый Кристофер был бы жив. Я бы смог стереть из его памяти всю боль, что пролегла между нами..."
"Я вернул Луку в детство. Это удивительно. Верю, что смогу заместить его страшные воспоминания своей любовью и заботой. Он забудет, как убил брата..."
"Сегодня Лука сорвался. Убил. Я скрыл. Не стоит об этом даже писать. Лучше забыть с приходом нового дня, как обычно. Но придется повторить курс. Память к нему возвращается при виде крови. Надо быть с ним особенно ласковым и следить, чтобы он не видел ее. Он сможет излечиться..."
"Почему Лука так боится крови?.. Или это не его страх? Я заметил, что сестра Валерия упала в обморок от вида открытой раны, хотя раньше за ней такого не водилось. Есть ли тут связь?"
"Лука оказался очень полезным, выявив страх Фарида, моего нового пациента. Такой сильный и опасный зверь. Я смогу его усмирить. Подарю ему милость Единого. Он забудет страхи и боль прошлого. Станет моим покорным мальчиком. Страх потерять приобретенную свободу приводит его в бешенство, но отвар творит чудеса... Попробую еще добавить опиум..."
Дальше я не смог читать из-за подкатившей к горлу тошноты.
В управе в моем кабинете уже расположились отец Валуа и кардинал Блейк. У последнего было жестокое похмелье, на опухшем лице даже не было видно глаз.
- Где тебя носило? - мгновенно вскипел при моем появлении отец Валуа. Кардинал застонал и прикрыл уши руками. - Тебя пытались найти, но ты не ночевал дома!
- Простите, святой отец, я был так измотан, что... что решил переночевать у друга, он живет неподалеку от Академии.
- Ты мог послать кого-нибудь предупредить! Бог знает что происходит!
- Что-нибудь еще случилось? - осторожно спросил я, надеясь на определенный ответ.
- Случилось! - стукнул кулаком по столу церковник. - Профессор повесился в тюрьме. Сегодня на рассвете.
- Что? - я ошеломленно опустился на стул, пытаясь собраться с мыслями. Почему он... Зачем... Ему надо было просто подождать блаженного забвения, как он делал раньше, стирая неприглядные события своей жизни...
- Дело очень плохо оборачивается... Его слуга Лука погиб при непонятных обстоятельствах, охранник сбежал, воспитанник непонятно где... А еще сгорел его дом... - отец Валуа покосился на кардинала. Лицо того приобрело нездоровый зеленоватый оттенок, он тяжело дышал. Я молчал.
- Кысей, ты понимаешь, насколько все плохо?
- Я поймаю Фарида и Алекса. Я...
- Ты отстранен, - отчеканил отец Валуа, подходя ко мне и пристально вглядываясь в глаза. - Твоя версия произошедшего шита белыми нитками. Зачем было Фариду тебя освобождать? А потом нападать? А следом насиловать профессора? Это было при тебе? Если так, то почему ты не вмешался? Почему отпустил опасного вероотступника?
- Я... Я не помню...
Отец Валуа снял очки и еще раз внимательно вгляделся в мое лицо.
- Что ты имеешь в виду?
- Профессор заставил меня выпить свой отвар. Отвар забвения. Я сопротивлялся. Даже губу прокусил до крови, но не помогло. А после все как в тумане. Помню, что молился. Помню, как начал кровоточить образ заступника в камне. Как страшно закричал Лука, истекая кровью...
Кардинал Блейк не выдержал и сполз со стула под стол. Его вырвало. Отец Валуа брезгливо посмотрел на него и покачал головой.
- С кем приходится работать! Кардинал Блейк, идите проспитесь, смотреть противно. Пошли отсюда.
- Ты хоть понимаешь, в какое дерьмо влез? Все документы по методике профессора сгорели вместе с его домом. Это скандал. Святой Престол и орден Пяти столько вложили в эти исследования! И все прахом. И кто-то должен будет за это ответить. И ты же догадываешься, кто это будет?
Я разозлился не на шутку.
- Да какая к демону методика, если профессор опаивал своих пациентов, насилуя их разум и тело! Он не лечил безумие, он создавал колдунов! Я уверен, что это преступивший черту Алекс виновен в пожарах. Как и Лука виновен в смерти профессора Грано, напугав его до смерти. А Фарид? Он убил троих братьев ордена. Троих лучших братьев. Один против троих. Как такое возможно обычному человеку?